НИКОЛАЙ МАКАРОВ ЮБИЛЕИ НОЯБРЯ 2026 года
01 ноября 2026
1 ноября 2026 года
80 лет со Дня рождения
МАРТЫНОВА ВИКТОРА АЛЕКСЕЕВИЧА
НИКОЛАЙ МАКАРОВ
Первый очерк из будущей книги
«ТУЛЯКИ В АФГАНИСТАНЕ»
В ПОЛЕ ВЬЮГА-ЗАВИРУХА…
Мартынов Виктор Алексеевич,
родился 01.11.1946
в Кировской области.
В поле вьюга-завируха…
А в школу – при любой погоде. К восьми часам. В сплошной темноте. В соседнее село. Три километра по просёлочной дороге. Рядом с дремучей тайгой, откуда часто раздаётся волчий вой. На этот случай – зажжённые факелы, припасённые со вчерашнего вечера.
Зато обратный путь – короче не короче, но ноги сами несут в теплоту родного дома. Только севший в поле самолёт заставляет ватагу мальчишек изменить маршрут и по первозданному снегу броситься к крылатой машине. Забросать лётчика вопросами. Посидеть в кресле пилота, дотронуться до рычага управления. Почувствовать себя хотя бы на мгновенье покорителем заоблачных высот.
Да, да, вот с этого самого момента и случился первый шаг в небо пятиклассника Витьки Мартынова.
– Прочитал все книги в школьной библиотеке про лётчиков, про авиацию: Водопьянов, Каманин, Чкалов… – Вспоминает полковник в отставке Виктор Мартынов, – после семилетки поступил в Кировский механико-технологический техникум.
Естественно, в областном центре Виктор сразу же записывается в аэроклуб и начинает изучать азы планеризма. Вскоре поднимается в небо на планере «Приморец» и к окончанию аэроклуба успевает налетать 50 часов. Много это или мало – не знаю, но вполне достаточно, чтобы подать документы в лётное училище.
Три училища гражданской авиации отказывают в приёмке документов. Нет, «не мордой лица не вышел», а техникум не по тому профилю окончил.
– Подавай документы в вертолётное училище. – Напутствует его инструктор-планерист Старикова Любовь Александровна. – За вертолётами – будущее.
В вертолётное – так в вертолётное. В Сызранское военное вертолётное. Три года учёбы пролетели как одно мгновенье. Тем более, что курсантов в небо стали вывозить с первого курса, не то, что сейчас – только третьекурсникам позволено летать на винтокрылых.
На распределении молодой лейтенант отказывается от предложения остаться в училище лётчиком-инструктором.
– Под панфары загоню, в самую-пересамую дыру, – обещает начальник курса, – в Озинки загремишь. Куда Макар не только телят, но и ишаков не гонял.
За пять-шесть дней до вручения приказа о назначении неожиданно подсуетились китайцы, буром попёршие на Даманский. И Виктор оказывается в Приморском крае – правак (правый лётчик) на Ми-6.
В поле вьюга-завируха…
А за бортом – минус тридцать и ветер пятнадцать метров в секунду. Всю неделю. Экипаж Ми-6 откручивает (им бы – шуруповёры?!) всякие-разные болты-шурупы, чтобы добраться до истины. То есть, добраться до хвостового винта и разобраться почему накануне во время очередного полёта перестал слушаться этот «чёртов пылесос». Этот рулевой винт.
Не выполнив задания, они в вечерних сумерках на высоте восьмисот метров возвращаются на базу. Только два года назад окончивший училище, правак Мартынов подсказывает командиру – учился-то он на «отлично» – как поступать в далеко не простой ситуации. Приземляются по-самолётному. На взлётке вертолёт, едва успев коснуться бетонки, разворачивает на девяносто градусов. Все живы-здоровы. Вертолёт цел.
– Мы – вторые в мире, – комментирует Виктор за чашкой кофе, – до нас только заслуженный лётчик-испытатель Герой Светского Союза Марк Галлай в такой же нештатной ситуации сажал вертолёт… Да, и после нас – не припомню случая.
Припоминай не припоминай, но кто первый доложит о ситуации, кто поработает на славу «дятлом», тот и пожинает лавры.
– Виноваты лётчики! – Безапелляционно стучит «на верх» инженер дивизии.
Полгода на всех совещаниях и разборах поднимают лётчиков, строго грозя начальственным пальчиком. Хотя, подвела-то именно техника. А не лётчики. Оборвались и запутались тросы управления хвостовым винтом.
– Или – ещё, – наливая по второй чашки кофе, продолжает Виктор, – присылают в наш полк для испытания только что сошедшие с конвейера Ми-24А. Сырые, не доведённые до ума машины. С ресурсом двигателя всего пятьдесят часов. При каждом полёте обязательно что-то выходит из строя. Забраковали всю партию с соответствующей рекламацией и стали перегонять все вертолёты обратно на завод-изготовитель.
В поле вьюга-завируха…
Снится Виктору заснеженная кировская тайга. А за окном – афганские плюс тридцать и выше в тени (а кто вас заставляет находиться в этой самой тени?). И – двое подсоветных афганских замполитов вертолётных полков. Которых вместе с личным составом необходимо научить летать не только днём, но и ночью. Научить так, что замполит полка полковник Барат – единственный лётчик Афганистана – получает звание Героя своей страны.
Кроме того, передать опыт – без этого и солнце не так встанет –партийно-политической работы.
Шутка – шуткой, но замполит тоже – боевой лётчик: 200 боевых вылетов у советника Мартынова плюс – 200 вывозных.
– Возвращаюсь после обеда на службу, – приступаем к третьей чашке кофе (по чашке на каждый час), – на улице толпы народа. Все смотрят вверх. В небе – два парашюта. Один быстро опускается, второй – высоко в небе. Рассчитываю траекторию приземления нижнего парашютиста и мчусь ему навстречу через толпу афганских зевак. Подбегаю к дувалу, и в этот момент лётчик – лётчик, лётчик из подбитого вертолёта – касается ногами дувала и падает в мои объятия. Всего на всего – растяжение голеностопа. А командир погиб. Выпрыгнув вторым из подбитого вертолёта (первое применение духами «Стингера»), лопасти продолжавшего работать винта, как острым лезвием, перерезают стропы парашюта. Лётчик падает камнем, а парашют ещё долго продолжает опускаться.
И – небольшое лирическое отступление. Живя в одном доме с будущим президентом Афганистана Наджибуллой, его дочь и дочь Мартыновых часто играют на детской площадке советской миссии.
В поле вьюга-завируха…
В Цхинвали тоже снится замполиту вертолётного полка кировская заснеженная тайга.
Какие обязанности у замполита полка? Считай – не пересчитаешь. Но… Но чем настоящий замполит-комиссар отличается от замполита-политрабочего?
Всего два эпизода.
Первый: «раскопал» депутат горсовета Мартынов, спрятанное под семью замками «Постановление» о предоставлении квартир военнослужащим и «выбил» у местных чиновников-бюрократов тридцать (тридцать !!!) этих самых квартир для своих подчинённых. Через день после получения ордера и ключей от квартиры в кабинете замполита материализуется прапорщик с соответствующим конвертом солидных размеров. Благодарность, понимаешь. Традиция здесь такая, понимаешь. Выгнал его чуть ли не в пинки. Через день – второй «благодетель». Выгнал и его.
На третий день – звонок помощника прокурора города. А прокурор, он и в Осетии – прокурор, не только в Африке. Мало ли у прокурора, что спрятано за пазухой или в сейфе? В сомнениях и гаданиях Мартынов входит в кабинет оного товарища. Тот, как ни в чём не бывало, достаёт из сейфа… достаёт из сейфа… достаёт из сейфа – правильно – конверт в три раза толще, чем у прапорщика.
– За подругу. Которая тоже получила квартиру. Согласно нашим, советским законам.
Естественно, помощника прокурора города пинками не выгонишь. Тем более – из своего кабинета. Но в гости прокурор к супругам Мартыновым наведывается, конечно же, с широким кавказским размахом (не будем уточнять – с чем именно; барашка, отметим попутно, прокурор перед собой не гнал).
Второй эпизод. Перед развалом Союза замполит решает увековечить память погибшим лётчикам полка. Не мудрствую лукаво, ставит на постамент вертолёт Ми-24 с номером «02». Со своим номером, свой вертолёт.
– Недавно видел в Интернете, – подводит черту нашей беседе мой визави, – этот вертолёт. Стоит. Лишь створки грузовой кабины нараспашку.
В поле вью…
Нет, на этот раз за окном офиса афганцев – июньское солнце, чирикают воробьи, голуби купаются в луже от недавно прошедшего дождя. И далее – только «шершавый язык плаката». Или скупые строки хроники жизни Витьки Мартынова тире Мартынова Виктора Алексеевича:
– 1961 год – окончание сельской семилетки;
– 1961–1965 годы – учёба в Кировском механико-технологическом техникуме;
– 1965–1968 годы – курсант Сызранского высшего военного авиационного училища лётчиков;
– 1968–1970 годы – лётчик-правый вертолёта Ми-6, село Черниговка Приморского края;
– 1970–1971 годы – штурман звена – лётчик вертолёта Ми-6; село Черниговка;
– 1971–1977 годы – заместитель командира эскадрильи по политической части, село Черниговка;
– 1977–1981 годы – учёба в Курганском высшем военно-политическом училище (заочно);
– 1977–1982 годы – заместитель командира эскадрильи по политической части, Группа Советский войск в Германии;
– 1982–1986 годы – заместитель командира полка по политической части; Цхинвали Грузинской ССР;
– 1986–1988 годы – советник заместителей командира вертолётного и транспортного авиационных полков Республики Афганистан, Кабул;
– 1988–1989 годы – командир эскадрильи, заместитель начальника Богодуховского учебного авиационного центра ДОСААФ, Харьковская область;
– 1989–1993 годы – заместитель начальника Запорожского училища лётчиков по политической части, Украина;
– 1993–1994 годы – заместитель начальника Запорожского центра лётной подготовки по учебно-воспитательной работе, Украина;
– 1994–2003 годы – работа в народном хозяйстве в Запорожье, Украина;
– 2001–2017 годы – работа в народном хозяйстве Тулы.
Награждён орденами Красной Звезды (20.07.1988), «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» 3-й степени (22.02.1977), афганским орденом Звезды 3-й степени (1988), медалями.
Начало июня 2021 года,
Тула.
18 ноября 2026 года
60 лет
афганцу
САМОШИНУ АНДРЕЮ АНАТОЛЬЕВИЧУ
(Из второй книги «Афганцы Тулы»)
ДЕРЖАВНОСТЬ САМОШИНА
Самошин Андрей Анатольевич,
родился 18.11.1966
в селе Чемоглан Каскеленского района
Алма-Атинской области Казахской ССР.
В первой книге «АФГАЦЫ ТУЛЫ» об Андрее Самошине, к сожалению, по разным объективным и субъективным причинам, опубликованы только краткие биографические данные.
Восполняя пробел, привожу очерк из газеты «Красная Звезда».
Краткая биографическая справка:
В 1986 году окончил с отличием Мичуринский сельскохозяйственный техникум, в 1994 году – Московскую сельскохозяйственную академию имени Тимирязева по специальности «агроном-плодоовощевод».
В 1986–1988 годах в составе воздушно-десантных войск воевал в Афганистане.
В 1988 году поступил в Московскую сельскохозяйственную академию имени К. А. Тимирязева. После окончания академии с 1994 по 1997 год возглавлял сельскохозяйственные предприятия в Ленинском районе Тульской области.
В начале 90-х годов с группой патриотически настроенных единомышленников создал Тульское региональное общественно-политическое движение «Засечный рубеж» и одноимённую газету, являющуюся сегодня одним из ведущих региональных общественно-патриотических изданий.
В 1996–2000 годах Самошин – депутат Тульской областной Думы. В 1997 и в 2001 годах избирался Главой муниципального образования «Ленинский район Тульской области».
В 2001 году принимал участие в выборах губернатора Тульской области и, заняв второе место, вышел во второй тур с действующим тогда губернатором.
В 2003 году, как независимый кандидат, был избран депутатом Государственной Думы четвёртого созыва по Щёкинскому одномандатному округу № 177. Являлся членом депутатской фракции «Единая Россия и членом Комитета по бюджету и налогам.
С 2008 года – генеральный директор ООО «Максим Горький».
14 сентября 2014 года избран в Тульскую областную Думу шестого созыва. Член комитета по вопросам собственности и земельных отношениям. Член фракции «Единая Россия».
Награждён 5-ю медалями, в том числе – «За отвагу» (1988) и «За боевые заслуги» (1987); орденом Святого Даниила Московского (2000) за вспомоществование Православной Церкви и восстановление храмов в Ленинском районе Тульской области.
Очерк Романа Бойкова в газете «Красная Звезда» (27.03.2001):
«Я объясню тебе, что такое державность, солдат!..»
Недавно Самошина пригласили в Кремль. В парадном зале в присутствии командующих родов войск и военных округов председатель Российского союза ветеранов Афганистана, заместитель председателя партии «Единство» Франц Клинцевич громко объявил:
– Медалью «За отвагу» награждается наш товарищ, воин-интернационалист Андрей Анатольевич Самошин!
Эта медаль искала героя двенадцать лет.
...Финал борцовской схватки не обещал никаких неожиданностей. С одной стороны, старший сержант воздушно-десантных войск Прусов, командир отделения, прослуживший в учебной роте полтора года и считавшийся одним из наиболее прилежных учеников капитана Батурина, командира роты и инструктора по самбо. Косая сажень в плечах и вес килограммов восемьдесят. С другой – ничем с виду непримечательный курсант, невысокого роста. Исход, казалось, был предрешен. Да и вообще непонятно было, как молодой солдат добрался до финала.
– Оружием вы будете учиться владеть на стрельбище. – Капитан Василий Батурин шел по спортзалу вдоль строя курсантов мягким кошачьим шагом. – Моя же задача, кроме всего остального, научить вас выживать в любых условиях. Идеальным предметом для этого я считаю самбо. Для тех, кто не знает, сообщаю: самбо – это сокращение от слов «самозащита без оружия». Вы должны уяснить, что десантник – сам по себе оружие. Ну, а теперь от слов к делу. Есть тут у нас те, кто по-японски руками махать умеет или ногами дрыгать? Есть один? А-а, вот и отлично. Еще парочку человек покрепче, и начнем. Вы втроем попытайтесь уложить меня на маты... Или хотя бы ударить. Начали!
Тогда они даже не успели понять, почему двое здоровяков почти одновременно взвились в воздух. А тот, что принял какую-то мудреную стойку и с криком выбросил вверх ногу, был за эту же ногу ухвачен и уложен рядом с остальными.
– Тут не орать надо, – сообщил капитан Батурин, отпуская завернутую чуть не к уху ногу поклонника заморских единоборств. – Тут надо думать и действовать. Действовать быстро, но думать еще быстрее. И запомните: иногда, чтобы победить, нужно поддаться... Всем понятно или повторить? Приступайте!
...Не ожидавший подвоха старший сержант Прусов вдруг взвился в воздух и глухо припечатал ковер, даже толком не сгруппировавшись. Он попался на прием, и через секунду локоть пронзила острая боль. Судья остановил схватку после трех хлопков по ковру и объявил притихшему залу:
– Победил курсант Самошин!
Зал взорвался. Наверное, так еще дисциплинированные курсанты не кричали здесь ни разу. Случилось немыслимое: побежден старший сержант Прусов – гроза всех борцов. И кем? Курсантом, даже шести месяцев не прослужившим. Потому-то и ликовали «молодые», торжествующе глядя на сержантов.
– Неплохо, Самошин, – пожал руку ротный, – cоображаешь быстро. После обеда зайди ко мне в канцелярию.
...Самошин не стал гадать, зачем ротный вызывает его в канцелярию. Несколько дней назад он, как и остальные, написал рапорт и теперь был уверен, что ротный наверняка даст согласие. Ведь Андрей сегодня победитель!
– Значит, за речку хочешь? – капитан Батурин надел китель, и взгляд Андрея невольно уперся в орденские планки ротного. Среди них было два ордена Красной Звезды.
– Хочу... Как все.
– Чувство стадности самое глупое. Ладно, не буду тебе рассказывать об Афганистане, сейчас все равно не поймешь. Думать надо быстро. Поэтому думай, пока я хожу в штаб: останешься командиром отделения? Прусов уходит на дембель, нужна хорошая замена. Ты мне подходишь. Будешь учить курсантов.
– Чему?
– Всему, что сам умеешь.
– Я еще не все умею. Надо бы ТАМ поучиться...
– Поучиться... Основное ты уяснил. Там двоек не ставят, а пересдавать результаты стрельбы не дадут. Хотя, возможно, ты в чем-то и прав... Ладно, предложение все еще в силе. Жди моего возвращения и думай.
Андрей вышел из канцелярии, уже твердо решив, что он ответит командиру. Не хотелось его огорчать, но он был уверен, что тот поймет его решение...
...Горы дышали раскаленным жаром. Горячий воздух обжигал горло. Очень хотелось сделать хотя бы один большой глоток из полуторалитровой фляги. Теплой, пропахшей пластмассой воды. Тогда РД – рюкзак десантника, может быть, не так бы давил на плечи. А весь груз, который приходилось группе нести на себе, распределив вес на всех, стал бы легче. Конечно, это обман, но за этим самообманом всего один глоток теплой, но такой желанной воды. Всего один...
Пить на марше в горах нельзя – сразу потеряешь силы. Только на привале. Этому учили еще в ферганской «учебке». Можно лишь прополоскать горло и выплюнуть воду. Но такую роскошь в разведке бы не поняли. Патроны и вода в рейде цены не имеют.
– Андрей... больше не могу... – это Клочков, один из таких же «молодых», задыхаясь, стал отставать.
Что ж, этого следовало ожидать, без привычки в горах очень непросто. Андрей Самошин, хоть и вырос в предгорье, имел спортивные разряды по легкой атлетике, стрельбе, и то чувствовал, как наливаются свинцовой тяжестью ноги, а под самое горло подкатилось глухо колотящееся сердце.
Когда-то один из приятелей назвал этот способ транспортировки «буксир имени Самошина». Видно, пришло время использовать его снова. Андрей достал из кармана «афганки» парашютную стропу, привязал ее к поясному ремню и затянул узел на ремне сослуживца. Подумав, переложил к себе почти весь боекомплект и мины.
– Поехали... Ты только ноги переставляй, а я буду тащить. Понял?
Тот только кивнул, и они принялись догонять группу... Смеркалось, когда к Андрею подошел один из «стариков» и, положив руку на плечо, сказал:
– А ты ничего, жилистый... Посмотрим теперь, как с «душками» разговаривать умеешь, снайпер!
Андрей только потом узнал, что на привале взводный собрал «стариков» и сказал им все, что о них думает. Оказывается, увидев «буксир Самошина», он не просто поставил молодого солдата в пример, но и пообещал устроить дополнительные тренировки «с целью отработки взаимовыручки на тридцатикилометровом марше». От занятий пообещал освободить только одного человека – снайпера Самошина.
А когда и в бою снайпер уверенно, словно на учебном стрельбище за Кабульским аэродромом, «положил» казавшиеся недосягаемыми в горах цели, его зауважали все.
...Голос командира дивизии, усиленный динамиком, разносился по плацу «полтинника» – так звали свои 350-й парашютно-десантный полк. Комдив зачитывал указ Президиума Верховного Совета СССР, и слова «За мужество, проявленное при выполнении интернационального долга...», наверное, хорошо были слышны не только у элеватора, но и у самого дворца Амина.
И вдруг: «...медалью «За боевые заслуги» – ефрейтора Самошина Андрея Анатольевича...».
Полковник Павел Грачев вручил награду, пожал Андрею руку, и тот вернулся в строй.
– Ну, не загордись теперь, Самошин, – тихо сказал стоявший рядом Андрей Сидельник. – Первый из нашего призыва награду получил, да еще сам комдив вручил, без пяти минут генерал!
– Генерал! – улыбнулся Самошин. – Он еще маршалом будет!
Кто тогда мог предположить, что это будущий министр обороны вручает награду будущему главе местной власти и кандидату на должность областного руководителя...
Работу надо делать хорошо – этому в семье Самошиных учили почти с малолетства. Да иначе и не принято было в те времена. Родители в свое время уехали, как и тысячи других советских людей, по комсомольской путевке осваивать целину. Те самые земли, которые теперь в самом нашем ближнем зарубежье и где, похоже, начинают забывать, каким потом и кровью полита пашня. Освоившись на новом месте, пустили корни, завели детей. Отец умер, когда Андрею, самому маленькому в осиротевшей семье, было всего четыре года. Но мальчик на всю жизнь твердо усвоил, что человек в ответе за своих ближних и должен помогать им. Вряд ли командир батальона капитан Гиви Исаханян знал это, когда сделал Андрея сначала командиром отделения, а затем и замкомвзвода. Но чутье капитана никогда не подводило. А его уроки Андрей запомнил на всю жизнь. Как и фразу, которую часто повторял Исаханян:
– Человеку многое можно простить и долго можно помогать. Но только при одном условии! Державность в нем должна быть, сержант. Понял? Державность!
Спустя лет восемь, уже на гражданке, Андрей снова услышит фамилию командира. Ему тогда вручали Золотую Звезду Героя России. Услышит и вспомнит его уроки, которым он продолжал следовать в своей мирной жизни.
... – Ну-с, молодой человек, дипломатом решили стать? – принимавший документы явно наслаждался собственной значимостью. – А позвольте узнать, какое у вас образование?
– Мичуринский сельскохозяйственный техникум, – сквозь зубы ответил Андрей, борясь с желанием ответить порезче. «Тоже мне, – с обидой подумал он, – нашел молодого человека. Самому от силы лет тридцать пять...». Андрей в своей «афганке» чувствовал себя среди пестро разодетых «папенькиных» сынков не в своей тарелке. И награды свои, наверное, зря надел...
– Какой? Сельскохозяйственный? И в МГИМО? Не знаю, право, не знаю... А где вам направление давали? – человечек уткнулся в бумаги. – А-а, понятно. Исполняли долг, значит... Ну, тогда вам все преимущества, надо только одну троечку получить. Да вы не переживайте, вам оценочку, наверное, натянут. А что, это у вас за значки?
– Сам ты... значок!
«Нет, – зло думал Андрей, идя к метро с документами, которые буквально вырвал в приемной комиссии. – Пришел от сохи, к сохе и возвращайся! Оценочку они натянут! Глаз себе на одно место натяните!».
...В Тимирязевке, как тепло называли сельскохозяйственную академию, он чувствовал себя среди своих. Только, может быть, чуть старше и опытнее. Потому и вся общественная работа как-то естественно свалилась на него...
Вскоре пришла любовь, звалась Елена... Пришлось коменданту общежития Самошину работать сторожем, плотником, сантехником. В общем, испытать все, что должен был испытать в те годы студент, ставший главой семейства, отцом.
Потом были и переезд в Тулу, на родину жены, создание фермерского хозяйства, трудные, но, главное, мирные хлопоты. И от Самошина, уже районного руководителя, все дальше отодвигался Афганистан.
... – Андрей Анатольевич, – зашла в кабинет секретарша, – вам из областной администрации звонят.
– Соединяйте.
– Ну, Самошин, поздравляю, – пророкотал голос в трубке. – В Кремль тебя вызывают.
– А теперь зачем?
– Говорят, награда еще за Афганистан пришла.
– Спасибо. Вот когда за руководство районом столько же наград получу, как за Афганистан, тогда и поздравлять будешь.
Уже после вручения, глядя на лежавшую на столе медаль «За отвагу», он вдруг отчетливо, словно все произошло вчера, вспомнил и тот караван в горах, и то, как суетились под обстрелом минометчики. И того вертлявого «душка» с пулеметом, которого он мучительно долго не мог поймать в угольник прицела.
Да, главе районной администрации больше не награды достаются, а хлопоты. Но сегодня эти хлопоты приятные. По основным показателям Ленинский район Тульской области стабильно среди первых. А когда все начиналось, в успех, кроме него, верили лишь друзья да семья...
– Кого вы мне предлагаете? – голос губернатора звенел металлом. – Да он же мальчишка! Пацан! Пусть сначала колхозом поруководит, а потом уже идет на выборы в район!
Депутаты областной думы терпеливо доказывали, что хозяйство Самошина не меньше некоторых колхозов. А уж по производству, товарообороту и прибыли ни один колхоз с ним не сравнится. Добавьте сюда тот факт, что в свое время Самошин был единственным фермером, который сумел рассчитаться со старыми кредитами и получить новые, закупить технику и организовать уже не только производство, но и торговлю.
В конце концов, областная власть сдалась, и Самошин пошел на выборы. Планировалось, что происходить они будут по накатанной схеме и он лишь «примет в них участие». А Самошин взял и победил. Правда, победа далась нелегко. «Узнал про себя много нового, – устало скажет Андрей жене. – Но это все ерунда. Лишь бы тебя и детей не пачкали и не трогали». Тронули. Да не просто тронули, но и машину ночью остановили, и поговорили «по душам». Дескать, не мешай нашим людям в районе, и у тебя, глава, проблем не будет. Понял, мол?
Он не понял. Разговор не получился. Тогда, через несколько дней люди в масках ворвались в дом, где оставалась жена и трое детей. Связали их... Милиционер потом что-то бормотал об ограблении.
– Бросьте, – жестко сказал Андрей, – вы в это сами не верите! Если не найдете их – найду сам я этих подонков...
«Грабителей» скоро нашли. Тех, кто стоял за ними, ищут до сих пор. Кому перебежал дорогу новый руководитель, догадаться несложно. Сложно лишь назвать некоторые имена.
Трудности... К ним не надо было привыкать. Предлагают погасить задолженность району трубами или щебенкой? Надеются на отказ? Не дождутся. Возьмем! Так родились программы газификации района и отсыпки дорог, о чем добрый десяток лет никто не вспоминал. До Самошина газовые магистрали протягивались по пятьсот-шестьсот метров в год. Теперь – по пять-шесть километров. В счет долгов дают карбид, известь, краску? Берем! И будем ремонтировать школы и больницы, детские сады, так как в бюджете для этого деньги не предусмотрены. Да и бюджетные средства перечислять не торопились. Очень хотели увидеть, как ничего не получится. Ничего не получилось только у недоброжелателей Самошина.
Район из дотационного стал донорским. За все это время практически не было продано ни одного здания из фонда района. Разрешалась только аренда. Более того, в муниципальную собственность удалось вернуть колхозный рынок, на котором заправлял непонятно кто. И сразу цены на сельскохозяйственную продукцию заметно опустились. В районе созданы, кроме прочего, два центра по реабилитации наркоманов, разработаны программы борьбы с этим злом. А помощь ветеранам, семьям погибших при выполнении воинского долга в Афганистане и Чечне глава района считает не просто долгом, а частью своей жизни.
Недавно Андрей Самошин опять оказался на передовой – полетел туда вместе с командующим ВДВ Георгием Шпаком. Совсем другая война, и Андрей Анатольевич отправлялся туда уже не как снайпер…
Взревев турбинами, словно злясь, десантный Ил-76 оторвался от «взлетки» и взял курс на Моздок. Командующий воздушно-десантными войсками России Георгий Шпак из тех командиров, которые знают, что требовательность к солдатам и забота о них всегда должны идти в ногу. На этот раз забота – просто продукты и теплые вещи, собранные жителями Ленинского района Тульской области, здесь, в самолете. Глава района Андрей Самошин не мог не поддержать боевого командира, как и он, прошедшего Афганистан. Самошин и Шпак просто не могли не оказаться вместе в этом самолете, который летит сейчас на передовую…
Десантники откинулись на скамейки, заснув «про запас». Кто знает, сколько придется теперь обходиться без сна. Молоденький солдат, поправив коробку с «гуманитаркой», тронул за плечо человека средних лет в гражданской куртке:
– Вы-то туда зачем?
– Чтобы про державность не забывать.
– Про что?
– Про державность, солдат. Я тебе потом объясню.
И Андрей Самошин тоже привычно откинулся на скамейку, закрыв глаза. Он был среди своих.
Январь, 2015 года,
Тула.

