В 1977 году окончил десантный факультет Коломенского высшего артиллерийского командного училища имени Октябрьской революции, в 1980 году – Высшие курсы военной контрразведки КГБ СССР (Новосибирск).

С ноября 1981 года по ноябрь 1983 года – в Афганистане.

В 1983–1991 годах – служба в частях 106-й гвардейской воздушно-десантной Краснознамённой ордена Кутузова 2-й степени дивизии, в Грппе Советских войск в Германии.

В 1991–2001 годах – служба в управлении КГБ (ФСБ) по Тульской области.

Награждён медалью «За боевые заслуги», другими наградами.

23 мая 2026 года

60 лет

афганцу

ШУМОВУ СЕРГЕЮ ЕВГЕНЬЕВИЧУ
(Из книги «Время выбрало нас»)

Родился 23.05.1966 в Туле.

В 1982 году окончил среднюю школу № 1. В 1984 году прзван в ряды Советской армии.

С марта 1985 года по август 1986 года – в Афганистане: младший сержант, старший механик-водитель роты материального обеспечения в/ч 54676.

После увольнения из рядов Советской армии работал на объектах народного хозяйства в Туле и Уренгое.

В 1999–2000 годах – служба по контракту в Югославии в батальоне ВДВ.

Награждён грамотой Президиума Верховного Совета Союза ССР, знаком «Воину-интернационалисту», медалью «От благодарного афганского народа» грамотой и медалью ООН, другими наградами.

26 мая 2926 года

60 лет

суворовцу

САЛИВАНОВУ СЕРГЕЮ ВАСИЛЬЕВИЧУ

(Из книги «Суворовцы земли тульской»)

НИ ОДНОГО «ДВУХСОТОГО»

Саливанов Сергей Васильевич,

родился 26.05.1966

в городе Златоусте

Челябинской области;

Свердловское СВУ.

– Что и не говори, – неторопливо начал разговор Сергей, – а в наше время в школах – да, ты и сам прекрасно знаешь – совсем по-другому относились к службе в Армии. И патриотическое воспитание в школах было не пустым звуком.

– Серёга, ты, как дед старый, ворчишь.

Хотя, я его поддерживаю: и моя военная судьба и его начиналась именно в школе. Спорт, занятия по военной подготовке, встречи с фронтовиками и офицерами, выпускниками школы – неотъемлемые составляющие в принятии решения Саливанова связать свою судьбу с Армией. И, конечно же, как без него, подвернувшийся случай в виде военного журнала, в котором на последней странице был напечатан список Суворовских училищ.

– После Суворовского, даже не возникало вопроса в какое училище поступать – только в Рязанское десантное.

По долгу службы мне часто приходилось посещать подразделения и части дивизии – так в далёком 1987 году, будучи эпидемиологом соединения, я познакомился с молодым лейтенантом командиром взвода дивизионной разведроты Сергеем Саливановым.

– Сколько воды утекло. – Мы синхронно вздыхаем, констатируя сей факт.

Пять лет «мирной» жизни от командира взвода до командира дивизионной разведывательной роты и Приднестровье. Марш-бросок из Тирасполя в Бендеры, занятие и охрана ключевых объектов города: горисполком, суд, заводы, фабрики, крупные склады; пресечение мародёрства, которое закончилось буквально через трое суток, когда десантники, в том числе и разведчики Саливанова недвусмысленно дали во весь голос понять кто из ху в данный момент в городе.

Чуток мирной жизни и Чечня.

– Ещё в Приднестровье, за два года до Чечни, мы с капитаном полиции Украины из Львова, ярым сторонником Дудаева, не раз «сходились в рукопашной» по ситуации на Северном Кавказе. Он, к сожалению, оказался прав.

Кто прав, кто виноват – история всех рассудит, всё расставит по своим местам…

Из воспоминаний гвардии подполковника запаса Сергея Саливанова:

«…По прибытию на аэродром Дягилево, нас собрали в палатке, где находился штаб группировки, и раздали карты Моздока – Чечня, хотя мы предполагали, что полетим в Таджикистан. Утром первого декабря погрузились в самолёты и через несколько часов приземлились на аэродроме Моздока. До десятого декабря занимались боевым слаживанием в составе объединённой группировки; проводились занятия по огневой подготовке, по метанию ручных гранат, по изучению карт, по изучению обстановки.

…Карты у нас были только до Грозного, на сам город карт не было. Выдали только напечатанный план города, который не всегда соответствовал действительности.

…Задачу нам ставили девятого декабря: за день дойти до Грозного, войскам взять в блокаду город и обеспечить вход туда внутренним войскам. О штурме, как таковом, речи не было.

…Организованного крупномасштабного сопротивления, хотя и предполагалось, но не ожидалось. Честно говоря, если бы нас больше информировали о сложившейся ситуации и о масштабе противостоящих войск противника, то, конечно, некоторые операции были бы спланированы более грамотно, и погибших было бы в разы меньше. Нам говорили, что имеются бандформирования, имеется внутренняя оппозиция, которая будет нам помогать в наведении конституционного порядка.

…Одиннадцатого декабря за населённым пунктом Горогорск навстречу разведчикам подъехали на пяти легковых машинах чеченские десантники в масхалатах, в беретах, с оружием и, представившись представителями Автурханова, предупредили, что дорога, по которой мы двигались на Грозный, мало того, что простреливается боевиками, но ещё и заминирована. По их предложению, мы свернули с шоссе и пошли в обход, через горы.

…Двенадцатого декабря состоялся первый огневой контакт. Мы располагались около населённого пункта Долинский, примерно в пятидесяти километрах от Грозного. По нашим разведданным в посёлке находились боевики с системой залпового огня и зенитными установками. Мы предложили авианаводчику, находившемуся с нами, навести пару вертолётов для удара по обнаруженным целям. Но лётчики в тот момент отказывались наносить огневой удар, мотивируя свой отказ тем, что у них нет письменного приказа. К счастью, от такой практики вскоре отказались. Но тогда… Тогда противник нанёс удар первым и у нас появились первые двое погибших

…Наши первые активные действия состоялись в первых числах января. Перед новым годом мы стали на свои точки, на свои горки, с которых просматривался Грозный. Разведрота располагалась на территории нефтяных вышек со стороны Промысловского района. Мы открыли коридор для движения, по которому в город вошла 136-я бригада. Что тогда творилось – в кошмарном сне не привидится. В ночь тридцать первого декабря безо всякой светомаскировки, с включенными на полную мощность фарами свеженькая, только что с разгрузки колонна танков буром вползала в Грозный. Чеченцы поначалу были просто ошарашены – часа два-три ничего не предпринимали, а потом… Потом, когда через день я со своими бойцами вошёл в город через парк, через штаб Рохлина и подошёл к вокзалу, то там от той части бригады, которая прорывалась к вокзалу осталось только восемь деморализованных, в шоковом состоянии человек. Какие из них вояки? Неделю они были со мной – не воевали, на подхвате: носили воду, боеприпасы.

…Войдя в Грозный, мы сразу почувствовали, что впереди нас ждёт полномасштабная война. В Грозном против нас стояли танки, на аэродроме Северный, где мне пришлось побывать, стояли, к счастью, разбитые нашей авиацией самолёты и вертолёты дудаевцев; против нас воевали хорошо обученные группы по три-пять человек, в состав которых входил снайпер, гранатомётчик и пулемётчик; видел, какие у них средства связи, засоряющие наш эфир; видел, как русские, да, и другие национальности, прячущиеся в подвалах, рады нашему появлению, которых мы поили и кормили своими солдатскими и офицерскими пайками.

…За всю Чеченскую кампанию, когда командовал дивизионной разведывательной ротой, у меня ни одного «двухсотого» не было. До сих пор помню всех своих раненых – 12 человек, и контуженных – 5 человек: все они сейчас живы-здоровы, слава Богу. Каждый год мы стараемся, по мере возможности, встречаться 10 декабря, в День ввода войск в Чечню – отмечаем эту горькую дату…».

Краткая биографическая справка:

в 1981–1983 годах – учёба в Свердловском суворовском военном училище;

в 1983–1987 годах – учёба в Рязанском высшем воздушно-десантном командном дважды Краснознамённом училище имени Ленинского Комсомола;

в 1987–2008 годах – служба в 106-й гвардейской воздушно-десантной Краснознамённой ордена Кутузова 2-й степени дивизии;

1992 год – участие в миротворческих силах в Приднестровье;

10.12.1994 – май 1995 год – участие в контртеррористической операции в Чечне;

ноябрь 1996 года – ноябрь 1997 года – участие в миротворческих силах в Югославии.

Награждён орденом Мужества, «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» 3-й степени, медалями.

Май 2012 года,

Тула.

28 мая 2026 года

70 лет суворовцу

СКОРКИНУ СЕРГЕЮ ИВАНОВИЧУ

(Из книги «Суворовцы земли тульской»)

ИЗ КНИГИ СУДЕБ

Скоркин Сергей Иванович,

родился 28.05.1956

в Брянске;

Свердловское СВУ.

Часа два слушал, изредка перебивая наводящими вопросами, рассказ Сергея о его военной стезе.

И что?

Ему бы с шашкой наголо впереди чапаевской конницы в неудержимой всёсокрушающей лаве…

…Три дня, всего три дня понадобилось молодому лейтенанту, только что прибывшему после окончания училища в один из военных городков в Венгрии, чтобы окрутить, охмурить, запудрить мозги молодой поварихи офицерской столовой, а на четвёртый день… расписаться с красивой гуцулочкой в ЗАГСе.

И?

И счастливо прожить с ней тридцать пять лет, скитаясь по военным гарнизонам Советского Союза.

– Не в прошедшем времени – «прожить», – веско и весомо добавляет Сергей, – а жил, живу и буду жить счастливо со своей Маричкой Михайловной на радость внукам и внучкам…

И всё началось?

А всё началось с отца – кадрового военного, ещё раньше – с деда, тоже, как ни странно, кадрового военного. Няньками-мамками для Сергея стали солдаты-сержанты, родным домом – казармы. Это – по документам его малой родиной считается Брянск, на самом деле его корни, его многочисленная родня, в том числе и девяностовосьмилетняя бабка, живёт под Курском в селе Поныры. Куда он ежегодно, выкраивая из бешено-суетного ритма своей жизни пару-тройку дней, едет поклониться могилам своих предков и навестить многочисленных родственников.

– Пять школ плюс Суворовское училище в Свердловске – такой ценой досталось мне среднее образование, – небрежно роняет как о заурядном явлении подполковник запаса Сергей Скоркин, будто и не с «Красным» дипломом окончил он это самое Суворовское училище. – Меня и в Омском высшем общевойсковом командном дважды Краснознамённом училище имени Михаила Васильевича Фрунзе (надо видеть, с какой гордостью было произнесено полное название училища, чтобы опровергнуть его же слова о том, что всю информацию, при желании можно «скинуть электронкой» – этакой бездушной составляющей технического прогресса, полностью исключающей живое общение людей: примеч. автора) и в Академии Фрунзе освобождали от занятий по английскому языку, ставя «автоматом» отличную оценку.

И поясняет.

– На первом уроке английского языка в Суворовском училище – до сих пор помню – преподавательница фронтовичка-десантница Анастасия Петровна Бутто сказала буквально следующее: «Каждый уважающий себя офицер должен разговаривать – не знать, а именно разговаривать – хотя бы на одном иностранном языке». Гоняла нас «по-чёрному», но, на первых уроках и в училище, и в академии, услышав моё произношение и знание английского, преподаватели безошибочно узнавали – сами учились у неё – школу Бутто. Хотя… Хотя при поступлении в Военную Академию Варшавского договора, набрав восемнадцать баллов при проходных пятнадцати меня «отсеяли», вдобавок поставив «хорошо» на экзамене по иностранному языку.

– Чего ты хотел? – Не понаслышке зная подковёрные игры, со стопроцентной вероятностью комментирую слова Сергея. – У генералов и маршалов – свои сыновья-внуки-племянники и другая всевозможная родня против твоего «рабоче-крестьянского происхождения».

– После экзаменов заведующая кафедрой иностранных языков, извиняясь передо мной за грубо заниженную оценку, пояснила, что ей приказали, а не по своей прихоти она пошла на этот – иначе и не скажешь – подлог. – Сергей продолжает свой рассказ, переносясь из Венгрии, где он пять лет прослужил в танковом полку командиром взвода и затем – командиром мотострелковой роты, в Приморский край. – Когда стал вопрос о дальнейшей службе, то рассудил здраво и логически, что не перед пенсионным возрастом оказаться в отдалённом гарнизоне, а пока молодой – поэтому выбрал Приморский край. Да…

Сергей тяжело вздыхает.

– Район-то – отдалённый, но незаменяемый.

Представившись командиру полка, старший лейтенант Скоркин направляется в расположение роты, которой ему предстоит командовать. Подходя к казарме, он видит нагло развалившегося на скамейке явного «дембеля» азербайджанской национальности, ни одной фиброй души не отреагировавшего на приближающего офицера. Новоиспечённого командира роты, привыкшего к железной и жёсткой дисциплине в Южной группе войск, такой поступок возмущает до глубины души и он по наивности делает замечание этому, так сказать, солдату. Тот аюверды посылает его куда подальше на смеси русского и азербайджанского, за что тут же впечатывается в стену казармы от занесения строгого выговора в грудную клетку. Не успевает Скоркин опомниться, как его окружает человек пятнадцать, то есть не человек, а расхлябанно-расхристанных солдат всё той же азербайджанской национальности, с угрозой незамедлительно произвести суд Линча над этим пижоном-офицером. Не ясно чем бы закончилась эта разборка, не выскочи из казармы с огромным дрыном и отборным военным фольклором небритый, слегка под градусом, детина в майке, офицерском галифе и тапочках на босую ногу.

– Комбатом представился, подполковником. – Сергей улыбается. – И взводные оказались как на подбор: разжалованные и «сосланные на вечное поселение» из других частей Дальневосточного округа капитаны и майоры. Тогда, через полтора года, сделав роту «отличной», я единственный раз за всю свою жизнь попросил отца, чтобы он, включив все свои связи, помог мне выбраться из той дыры. Он и помог. Единственный раз. И из Приморья я попал… в Забайкальский военный округ. Который «всегда готов». Потом – в Монгольскую пустыню Гоби. Здесь – другая «оказия». Командир дивизии, привыкший, чтобы ему все подчинённые и всегда не только подчинялись, что естественно, но и лизали определённые части его тела, вдобавок, по совместительству работая «дятлами». Недвусмысленно дал ему понять, что такое продвижение по служебной лестнице принципиально противоречит моим принципам. На что получил ответ: пока, мол, он командует дивизией, несмотря на мою лучшую роту в армии, он, дескать, сгноит меня в этой чёртовой пустыне Гоби. Но…

– Но… – опять со стопроцентной вероятностью предполагаю, – но на каждую хитрую… и далее по тексту.

– Всё правильно. Пока комдив в свой очередной отпуск отдыхал в курортах-санаториях, молодой начальник штаба дивизии, с которым мы быстро сошлись на увлечении нардами, «подмахнул не глядя» мой рапорт о поступлении в академию.

…Председатель мандатной комиссии в академии Варшавского договора генерал-полковник, видя улыбающуюся физиономию «зарубленного» слушателя Скоркина и понимая вопиющую к нему несправедливость, вынес Соломоново решение о зачислении страдальца без экзаменов в Военную академию имени М. В. Фрунзе.

– На другой мандатной комиссии после окончания академии, – подводит черту Сергей нашему разговору (дела, дела, куча дел), – мне предлагали полковничьи должности, вплоть до генеральских, но… в Забайкальском округе. Туризм военный по отдалённым гарнизонам и мне, и семье надоел. Поэтому отказался и выбрал преподавательскую должность на военной кафедре в Тульском педагогическом институте. Хотя всю жизнь мечтал о военной карьере, мечтал стать генералом.

Не вышло – знать в книге судеб записано иначе… А с шашкой наголо и на гражданке приходится иногда идти на «супостата»…

Июнь 2012 года,

Тула.

« назад