– В Ейском лётном училище ещё до экзаменов завернули медики – нашли какую-то скрытую дальнозоркость. – Вспоминает лето семьдесят третьего полковник в отставке Владимир Сухарев. – Вернулся в родной Тверской военкомат, где оставались всего четыре разнарядки в Рязанское высшее военное командное училище связи имени маршала Советского Союза М. В. Захарова. Отец – кадровый военный – настоял, чтобы поступал в него. Делать нечего – сдал все экзамены на четыре и пять, оставалась – тьфу, математика: «одной левой без напряга». Здесь-то меня подвела самоуверенность… Хотя, пожалуй, не самоуверенность, а логика. Пошёл сдавать экзамен самым последним (тогда ещё слово «крайний» не употребляли) – вот, меня грубо и завалили, размазали мордой по асфальту. Сдававшие первыми выполнили лимит поступивших, а я оказался лишним. Третья попытка – сдача экзаменов на самый не престижный факультет Тверского политехнического института, готовивший инженеров для торфоразработок. Все экзамены – на «отлично». Оставалось сочинение. И дёрнуло же меня выбрать самую трудную тему по Достоевскому – как оказалось впоследствии, один я такой «умный» замахнулся на самого Шекс… тьфу, ты – на Достоевского. Написал семь листов – еле уложился в отведённое время, сдал свой опус без проверки. Итог – семнадцать грамматических ошибок и «неуд». Преподавательница из педагогического института, которая проверяла сочинения абитуры, защищая меня перед деканом и упрашивая взять меня на факультет, предложила другой вариант: с этим сочинением она берёт меня на литературный факультет к себе в институт без экзаменов. Здесь я не согласился и с четвёртого раза поступил на самый трудный факультет всё того же Тверского политехнического института – автоматические системы управления. Правда, на вечерний факультет. Весь год – работа до восемнадцати часов и в девятнадцать занятия в институте.

Год прошёл и Владимира призывают на месячные сборы подготовки призывников для Воздушно-десантных войск.

– Честно говорю, – Владимир поворачивает голову на стену кабинета, где красуются вымпелы Воздушно-десантных войск, – десантников недолюбливал (за что – отдельный разговор), и связывать свою судьбу с этими войсками никогда не стремился. А здесь, на сборах после теоретической подготовки совершил три прыжка, и мне понравилось, представляешь. Так и остался до августа с командой тверских парашютистов, совершив с ними ещё тридцать семь прыжков. И опять по разнарядке поехал поступать в Рязанское училище связи – не расстраивать же отца, мечтавшего видеть во мне офицера, продолжателя, так сказать, традиции. В училище ещё до экзаменов, изучив мои документы, заявили недвусмысленно и без обиняков: «Или учишься в десантном взводе, или идёшь служить срочную».

– Как тут не вспомнить О,Генри и его бессмертное: «Дороги, которые мы выбираем»?

– С классиком не поспоришь. – Владимир показывает мне диплом об окончании в девяносто пятом Военно-инженерной ордена Ленина Краснознамённой академии имени В. В. Куйбышева. – Наверное, за все мытарства при поступлении в училище – есть же Высшая справедливость! – меня, тридцатишестилетнего (приём в военные академии осуществляется до 35-летнего возраста: примеч. автора), приняли в эту, не «по профилю», Академию. Но на дворе стоял девяносто второй и после Литвы, Эстонии и Казахстана (видишь, сколько частей и республик прошёл, вернувшись из Афганистана) это – был шанс один из… наверняка, больше, чем из тысячи вырваться из рядов иностранной армии, то есть из армии Казахстана. Неразбериха переходного периода помогла. И – хорошие люди: и в Таллинне, и в Гурьеве.

– Афганистан…

Из воспоминаний Владимира Сухарева.

«После окончания Рязанского высшего военного училища связи я прибыл для дальнейшего прохождения службы в 111-й гвардейский парашютно-десантный полк, который дислоцировался в Киргизском городе Ош. Началась рутинная служба молодого офицера. Я был назначен в роту связи на должность командира первого взвода. У меня во взводе была сосредоточена основная техника связи полка – это радиостанции средней мощности и командно-штабные машины. Полк в значительной степени отличался от остальных полков дивизии тем, что в полку не было боевых машин, и полк был предназначен в основном для действий в горах. Это в свою очередь вносило определенную специфику. Ведь здесь действовал принцип: всё своё ношу с собой. Главными предметами обучения были горная подготовка, физическая, тактическая, огневая. В училище давали в основном специальную подготовку и общевойсковую, а тут совсем другое. Поэтому пришлось на ходу, учится самому и учить подчиненных. Спасибо огромное старшим офицерам за помощь, которую они оказывали.

25 июля 1979 года в 22:30 наш полк был поднят по тревоге, на построении офицеров была поставлена задача: всю технику, вооружение привести в полную боевую готовность, загрузить все материальные средства и боеприпасы и выйти в район ожидания. Под утро, совершив марш, полк прибыл в полном составе в Ферганский учебный центр. После размещения и короткого отдыха полк приступил к усиленной боевой подготовке. В последующем 3-й батальон вернули в постоянное место дислокации. В течение двух недель 1-й и 2-й батальоны отрабатывали учебно-боевые задачи, проводили боевое слаживание подразделений. Мы, как связисты отрабатывали свои специальные задачи по организации и ведении связи с Москвой, с КП дивизии, с подразделениями полка, проверяли и готовили технику. Основной задачей была организация закрытой связи с Москвой, с этой целью мой взвод усилили экипажем радиостанции средней мощности Р-141 во главе с прапорщиком Ярошенко. Непосредственно контроль за подготовкой подразделений полка осуществлял генерал-лейтенант Гуськов. Через две недели напряженной подготовки 1-й батальон переодели в летнюю форму лётно-технического состава, офицеры имели жёлтые нашивки вместо звёзд. Мой взвод в полном составе (3 КШМ Р-142Д, 2 Р-141) придали первому батальону. Официально мы готовились к учениям, которые должны были проходить где-то в Казахстане, цель которых – десантирование посадочным способом, захват и удержание аэродрома. Утром 7 июля всех офицеров собрал генерал-лейтенант Гуськов и поставил задачу, из которой явствовало, что нашей целью является аэродром Баграм в Афганистане. Чтобы не допустить утечки информации, личному составу задачу предлагалось поставить только когда мы будем в воздухе. Вечером 1-й батальон убыл на аэродром для погрузки в самолеты, 2-й батальон остался на прикрытии. В 19:30 группировка в составе усиленного парашютно-десантного батальона взлетела с аэродрома Ферганы. В 21:30 летчики нам сказали, что мы пересекли границу Афганистана. Так просто и не затейливо для нас началась десятилетняя война в Афганистане. С мая месяца в Баграме уже находилась наша военно-транспортная эскадрилья в составе шести самолетов Ан-12, которая обслуживала авиационные транспортные перевозки Афганистана. В это время эскадрилья проводила учебные ночные полёты. Отрабатывались взлёт и посадка. При подлете к аэродрому Баграм наше авиационное крыло очень красиво вписалась в эту карусель. Самолёты садились с первого захода, разгрузка проходила очень быстро при работающих двигателях. За бортом бушевал сильный ветер («Афганец»), пыль стояла в воздухе и от этого ночь казалась ещё темнее. Единственным ориентиром была включенная взлетно-посадочная полоса и огни диспетчерского пункта. Произведя высадку, самолёты тут же уходили на взлёт. Как только последний наш самолёт улетел, а самолёты эскадрильи заняли своё место на стоянке, выключили взлётку. Рёв самолётных двигателей затих, только свистел ветер, гоняя пыль, да изредка слышались окрики часовых афганцев – нас тут видно не ждали. Через некоторое время подразделения батальона с сопровождающими убыли в капониры (укрытия для самолетов) на северной окраине аэродрома. В одном из капониров мы развернули узел связи, замаскировали его масксетями, доложили в Москву о выполненной задачи. Ночь прошла в напряжении, были готовы ко всему. К утру ветер утих, пыль села, огляделись, вокруг было всё спокойно – афганцы, на соседствующих с нами зенитных батареях, не проявляли к нам никакого интереса. Было впечатление, как будто мы здесь находились всегда и к нам уже привыкли. Первый день размещались, организовывали службу и быт. Командованием была поставлена задача – организовать охрану и оборону аэродрома Баграм с целью, при необходимости прикрыть нашу эскадрилью Ан-12, обеспечить безопасную эвакуацию в Советский Союз нашего посольства, советников и специалистов, работающих в Афганистане. На следующий день провели рекогносцировку местности, наметили места для сооружения опорных пунктов».

Увольняясь из Армии, всем офицерам, прапорщикам, «сверчкам», то есть сверхсрочникам в обязательном порядке подсчитывают выслугу лет: год за год – в обычных войсках, год за полтора – в ВДВ при наличии выполнения программы парашютных прыжков, год за три – на войне, в том числе и в Афганистане. Это я к чему? А к тому, что июль с седьмого числа, август, сентябрь, октябрь, ноябрь, декабрь до 25 числа 1979 года для Сухарева – «чёрная» дыра: ни в одном документе не значится, что он находился в Афганистане. Канули в неизвестность без малого шесть месяцев службы в «горячей», не к ночи будет помянута, точке.

– Хорошо, – комментирует эту военную казуистику и эквилибристику чиновников от армии, – у меня и без этого года в льготном исчислении выслуги набежало почти сорок лет (для «потолка» пенсии необходимо набрать 32 года выслуги: примеч. автора). Как другим?..

Из воспоминаний Владимира Сухарева.

«В последующие два месяца полным ходом велись инженерные работы, оборудовались позиции, строились казармы. Условия были очень тяжелые, приходилось просто вгрызаться в камень, где с помощью кумулятивных зарядов, а где просто с помощью кирки, лома и ещё какой-то матери и все это под палящим солнцем. Практически нужно было построить систему охраны и обороны протяженностью по периметру почти 12 километров. Задействован был весь личный состав, за исключением дежурных смен, дежурных расчетов. По сути, согласно легенде – мы технический состав аэродромного обеспечения; батальон задачи аэродромного обеспечения и выполнял. Кроме того, изучались расположения подразделений афганцев, вооружение, оснащение техникой, численный состав, сильные и слабые стороны, обычаи, особенности несения службы. С «целью организации взаимодействия», а также контроля над особо важными объектами, осуществлялась совместная охрана объектов.

Главной задачей связистов было, конечно, обеспечение надежного управления подразделениями в любых условиях обстановки. По условиям задачи, кроме обеспечения связи внутри батальона, нам нужно было обеспечить три главных направления: это первое и основное – направление с Москвой (штаб ВДВ), второе – это направление с главным военным советником (УС «Микрон» в Кабуле), и третье – это с Ферганой (постоянное место дислокации 345-го отдельного гвардейского парашютно-десантного полка). Конечно, все направления должны быть обеспечены закрытой связью. Сложностью этой задачи являлось то, что связь организовывалась в горах, где огромную роль играют законы прохождения радиоволн. Дежурство в сетях осуществлялось круглосуточно, жёстко выполнялись графики смены частот и ключей с целью обеспечения невозможности радиоперехвата и подавления помехами наших частот. А такие попытки были и неоднократно. Кроме того, на наши плечи ложилась функция радиоразведки: мы, прослушивая эфир, выявляли частоты, на которых работали афганцы и другие «соседи». В случае оживления на той или иной частоте переговоров, приглашали нашего переводчика и получали всю необходимую информацию. Ну, ещё не маловажная составляющая – это взаимодействие подразделений: тут львиная доля труда ложилась на связистов. Были случаи, когда из-за отсутствия связи, подразделения попадали под огонь своих же, а это – самые неоправданные потери».

Я не перестаю, мягко говоря, удивляться нашим «стратегам» из самых высших эшелонов власти. На кой хрен в начале 1979 годы было расформировывать Ферганскую десантную дивизию, которая под боком у Афганистана, и гнать войска через весь Союз из Витебска. В привесок, подняв и выведя на аэродромы взлёта Тульскую дивизию? Не только я один такой ушлый и дотошный. Неужели не предвидели за каких-то полгода войны в Афганистане? Не поверю. Или уже тогда где-то сидел «засланный казачёк», получая инструкции и наставления из «американского обкома»?..

– Первый бой…

Из воспоминаний Владимира Сухарева.

«…27 декабря, в час ночи, когда все основные задачи уже были выполнены, поступила новая вводная – встретить передовой отряд 108-й мотострелковой дивизии и сопроводить командира в Баграм для получения задачи. На КП оставались только связисты. Эту задачу командир поставил мне. В моём распоряжении БТРД и пятеро бойцов. На место назначения прибыли без приключений. Видим, стоит домик – там располагалась афганская жандармерия. Спешились и пошли к этому домику. Не успели сделать и десятка шагов, как раздались выстрелы и над головами засвистели пули. Стреляли из всех окон. Залегли, сориентировались и начали перебежками приближаться. По рации приказал механику-водителю пересесть за пулемёт и открыть огонь по окнам. Оставив бойцов перед домом, с замкомвзвода зашли с тыльной стороны. Перед нами дверь – со всего размаху «коратнул» её и… грохнулся на пол: дверь оказалась не заперта. Показал напарнику, чтобы стрелял по верху, а сам, нажав до упора курок, одной очередью полоснул на уровне ног. Крики и стрельба в доме прекратились. Ночью не стали проверять результаты боя, а утром… Утром, в восемь часов, появились первые машины передового отряда 108-й мотострелковой дивизии, и нам было не до «разбора полётов». Кому надо, кому положено по чину во всём разобрались и доложили моему командиру, что действия нашей группы оказались, что ни на есть грамотные, своевременные и весьма правильные…».

Чуть не забыл о сыновьях Сухарева: старший Денис – лётчик морской авиации, младший Дмитрий – пограничник.

– Военная династия Сухаревых продолжается. – Не без гордости, как бы, походя, отметил отец офицеров и сын офицера.

Да, на том, вернее, на таких, вот: Ивановых, Петровых, Сухаревых и держится Русская Армия, держится Страна, держится Держава.

Август 2012 года,

Тула.

« назад