– Года назад ездил в Караганду, – начал разговор при нашей первой встрече Александр Санников, лётчик 1-го класса, майор запаса, окончивший в этом городе среднюю школу и оттуда же поступивший в Саратовское высшее лётное училище. – И что поразило, всюду надписи на заборах, на домах, в других местах, шокирующие надписи: «Русские, не уезжайте: нам нужны рабы и проститутки». Вот так-то.

Я сам неоднократно в семидесятых годах находился в командировках в Караганде, в Казахстане и отношение казахов, которые составляли менее половины населения, к русским было более чем дружеское. Как быстро всё меняется в этом мире.

– Сейчас казахов в Казахстане почти девяносто процентов, а русские более-менее комфортно себя чувствуют только в военных городках. – Санников горестно вздыхает. – А сколько казахи территории Китаю отдали?

После окончания училища в 1977 году лётчик (пилотов на вертолётах тоже называют лётчиками) Санников исколесил – или излетал? – всю страну: от Дальнего Востока до Калининграда и не только страну: Эфиопия, Афганистан, Германия.

…В восьмидесятом году на вопрос командира полка о том, кто желает добровольно лететь в командировку в Афганистан, Санников не раздумывал ни секунды. Перед отлётом его вместе с другими лётчиками замполит полка инструктировал о правилах поведения в мусульманских странах. Во время инструктажа в комнату заглянул секретчик, который ошарашил известием, что Санников «по тревоге» убывают в Эфиопию. Через три дня он топтал землю «ридной» африканской страны. Столь неожиданный зигзаг в судьбе Санникова объяснялся просто: для Эфиопии отбирали три кандидатуры в течение года. По закону подлости – в данном конкретно случае с обратным знаком – один лётчик заболел, у второго родился ребёнок, третий чем-то проштрафился, а добровольцем в Афганистан оказался только один лётчик, которого и послали чуть дальше Афганистана и чуть в другую сторону.

– Не раз приходилось слышать, что эти эфиопы, почти что обезьяны, но эти так называемые «обезьяны», с которыми летал в Эфиопии, мало того, что разговаривали на двух своих наречиях, но великолепно говорили на французском, английском и русском языках. – Вспоминает Санников свою «эфиопскую юность». – Моя должность именовалась специалист при штурмане вертолётного полка. Нет, в боевых действиях мы не участвовали: долетали до фронта, советники высаживались из вертолётов и дальше эфиопы уже воевали сами.

…В Афганистане Санникову всё же пришлось побывать: в 1986–1987 годах он командовал отрядом из двадцати четырёх вертолётов в 5-м отдельном отряде спецназа.

– Ночью на двадцать третье февраля восемьдесят седьмого года, когда мы барражировали над аэродромом под Газни, – Александр рассказывает про Афганистан, – сбили моего ведомого. Я летел на 1800 метрах, а ведомый – на триста метров выше, на 2100. Один выстрел английской ракетой «Джавелин» и экипаж не сумел спастись на парашютах. Наши ловушки были бессильны против этих ракет, оснащённых тепловизорами. Но почему «духи» стреляли по верхнему вертолёту? До сих пор не понятно. Или другой случай. Перелетали в Хост, пустили на шевеление в кишлаке ракету, а через пять минут почувствовал запах пороха в кабине. Прилетели, осмотрели вертолёт, и аккурат на уровне моего правого плеча дырка от пули «Бура». Спичечный коробок выше и пуля бы пробила плексиглас кабины, а так попала в броню.

Мистика тоже присутствовала. В детстве в одном из журналов «Авиация и космонавтика» прочитал, что во время войны во Вьетнаме у вьетнамского лётчика при пуске ракета взорвалась прямо перед носом самолёта. На принятие решения у него практически совсем не было времени, и он на полной скорости врезался в эпицентр взрыва. И тем спасся. На одном задании в полусотни километрах от Газни выпускаю две ракеты по каравану. Вижу – одна ракета попала в цель, другая взрывается метрах в двухстах от вертолёта и… время будто остановилось: в голове вдруг появляется та статья про спасшегося невероятным способом вьетнамского лётчика. И я направляю вертолёт – думать о последствиях было некогда – прямо в центр взрыва. О случившемся, слыша при этом нехарактерное для нормального полёта посвистывание лопастей, докладываю на землю. На аэродроме по прилёту заменили все лопасти, посечённые до предела – как только на таких лопастях и долетел-то – и снова вертолёт готов к бою.

…Перед развалом Союза Санникову пришлось служить в Германии, на границе с ФРГ. С нашей, ГДРовской стороны по всей длине границы несли службу пограничники, а со стороны ФРГ через определённые интервалы были привязаны сторожевые собаки. И кормили их с вертолёта: раз в сутки летит вертолёт вдоль границы, и оттуда бросают корм собакам. Но раз чужой вертолёт летит вдоль границы, то поднимается и наш вертолёт. Так и летали они параллельными курсами.

– Много наших вертолётов тогда разбились. – Поясняет Санников. – Наши Ми-24 весят 12 тонн, а их вертолёты – 3-4 тонны. Они скорость сбавляют, и мы тоже пытаемся сбросить, но не у всех получалась грамотно это сделать, без ошибок. Хотя, вообще-то их лётчики – нормальные парни. Летишь бывало с ним в паре, а он показывает жестами, чтобы я выпустил шасси. Выпустишь два-три раза, а он смеётся, довольный такой показывает восхищение нашей техникой. – И неожиданно перейдя совсем на другую тему, Санников подводит черту под нашей первой встречей. – Сколько тогда из Германии вывезли машин – не сосчитать. Замполит полка купил «Запорожец», не поверишь, за одну марку. Немец подогнал машину к части и объявил цену – предлагали ему и десять, марок, и сто, он не соглашался, и только у замполита нашлась денежка в одну марку. Документы оформили, не отходя от «Запорожца».

Краткая биографическая справка.

Женат, имеет двух дочерей и двух внучек.

В Туле – с 1991 года.

Из рядов Российской армии уволен в 1994 году.

Лётчик 1-го класса, лётчик-инструктор по всем видам подготовки по всем видам погоды, налетал более 2500 часов, имеет более 550 боевых вылетов.

Награждён орденом Красной Звезды, медалями.

Январь 2011 года,

Тула.

19 апреля 2026 года

70 лет

афганцу

ЗЕМСКОВУ СЕРГЕЮ МИХАЙЛОВИЧУ

(Из книги «Афганцы Тулы»)

И ИЗ БАГРАМА ЛЕТАЛИ В САМОВОЛКУ

Земсков Сергей Михайлович,

родился 19.04.1956

в Подмосковье.

В 1977 году, после окончания Рязанского училища связи, отучившись в нём четыре года, лейтенант Земсков принял взвод в батальоне связи Ферганской десантной дивизии, которую через два без малого года наши «стратеги» из Генерального штаба бездарно (или специально – надеюсь, история когда-нибудь всё же приоткроет завесу этой тайны) расформировали. А к известным событиям семьдесят девятого от воздушно-десантной дивизии остался один только полк: 345-й отдельный гвардейский парашютно-десантный полк. И 27 декабря 1979 года…

– Нет, – вносит ясность гвардии майор запаса Земсков, – наш полк на самолётах был доставлен в Кабульский аэропорт 25 декабря, откуда мы своим ходом перебазировались в Баграм, а 26 декабря меня откомандировали, как оказалось, на три недели обратно в Кабул командовать сводной ротой для обеспечения связью оперативной группы ВДВ. Ещё раньше, точно не помню: или в июне, или в июле в Кабул был переброшен из моего взвода один экипаж вместе с радийной машиной. Что сейчас говорить о приоритете: кто первым пересёк границу с Афганистаном.

Война войной, а обед по распорядку – банальнейшая, избитая вдоль и поперёк истина. Поэтому с первых дней и занялись десантники обустройством своего временного – растянувшегося более чем на девять лет (кто ж тогда ожидал подобное?) – места дислокации. Всё шло, будем надеяться, согласно утверждённому плану: в ежедневный быт разнообразие вносили бесшабашные поездки в Кабул и обратно на радийной машине за секретными документами и шифрами-ключами. Эта бесшабашность разом прекратилась: сразу же после первого обстрела. После этого машину загоняли в самолёт, самолёт доставлял свой груз в Кабул, там выгружались и ехали в штаб 40-й армии, получали необходимую документацию, и вся операция повторялась в обратном направлении. Хотя самолёт «духи» элементарно могли и подбить, но…

– Ты знаешь, – продолжает вспоминать Сергей, – однажды, когда сыну исполнилось пять месяцев (март 1980 года: прим. автора), я на три дня летал в Рязань в самоволку – ни одна душа об этом не знала, тебе первому рассказываю. Мог бы, конечно, остаться и на большее время. Но кто знал, что на обратном пути в Ташкенте целую неделю будет стоять нелётная погода.

Посмотрев сына, пересчитав жену с тёщей, Земсков до июня 1981 года продолжает со своими радистами обеспечивать связь в 345-м полку, продолжает не вылезать с боевых. Вернувшись по замене в Союз, открыв двери родного дома, он первым делом спросил подросшего сына о том, где его папа.

– Мы все смеялись, когда я взял сына на руки и он, теребя на кителе медаль «За отвагу», уверенно показал на мою фотографию, стоящую на шкафу.

Краткая биографическая справка:

После Афганистана – нелёгкий путь от старшего лейтенанта до майора, от заместителя командира роты батальона связи до старшего помощника начальника связи 106-й гвардейской воздушно-десантной Краснознамённой ордена Кутузова 2-й степени дивизии.

Девять раз подряд – командир учебной роты в «карантине»: девять раз оценка – «отлично».

Баку, Чечня, Югославия.

Кроме медали за Афганистан награждён орденами «За мужество», «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» 3-й степени, медалью «За боевые заслуги», другими медалями.

Уволен из рядов Российской армии в 2002 году.

28 ноября 2010 года,

Тула.

« назад