Главная / События и новости

НИКОЛАЙ МАКАРОВ Новички

03 августа 2022

 

 

МОРСКОЙ ЗУБР

 

– Смирна… а… а!

Перед застывшей шеренгой важно прохаживался приподнято-торжественный боцман, пытливо вглядываясь в лица только что прибывших на гвардейский катер молодых матросов.

– Вы находитесь на…

Сзади вдруг раздался смешок.

– Вы находитесь на…

Боцмана аж в жар бросило. Его, Тимофея Петровича, просоленного всеми морскими ветрами, на его родном катере… Нет, такого с ним за тридцать лет плавания не бывало…

Он резко обернулся.

Точно! Тот, на которого ещё на берегу обратил внимание боцман. Ужо сейчас он проучит этого маменькиного сынка, да так, чтобы…

– Матрос Орлов!

– Я! – На боцмана смотрели большие невинные голубые глаза.

– Два наряда!..

Боцману не дали договорить:

– Есть!

– Чистить картошку!!!

Самое строгое наказание ожидало провинившегося матроса. Да ещё – кок! Лучше не вспомнить о нем…

– Есть!

Казалось, счастью молодого матроса Эдьки Орлова не было границ.

– На, жуй морковку, тёзка ты незадачливый. – Доставая из кармана ручного хомячка, Эдька удобнее расположился перед ведрами с неочищенным картофелем. – Эка, куда хватили, товарищ боцман, – «до вечера…».

Он хитро подмигнул хомячку.

– Откуда им знать про чемпиона лагеря по очистке картошки,              в газетах не пишут о нас. Это ж – не хоккей.

Через час-другой сияющий Эдька докладывал на камбузе:

– Товарищ гвардии кок,  картошка вся!

– Как??? Вся??? – прохрипел гроза всех нарядчиков, надвигаясь на Эдьку. Следующие, видимо, очень нелестные слова так и застряли на губах у кока. Он остановился, пораженный грудой очищенного картофеля…

Неделя прошла мирно, спокойно. Но в субботу в кают-компании забарахлил почему-то телевизор, и, главное, на самом интересном месте новой кинокомедии. Сколько ни крутили, ни вертели всякими ручками – ничего не помогало. Тогда с досады или ещё с чего боцман мрачно обронил:

– Помехи кто бы веником погонял…

– Я!

Тимофей Петрович так и застыл на стуле, а сияющий Эдька, прижимая веник, гордо проследовал к двери.

Минутным делом оказалось для него присоединить отошедший провод антенны, замеченный им накануне.

– Теперь хоть Марс принимайте.

Он подошел к телевизору, что-то подкрутил и… на экране появился незнакомый, неземной какой-то пейзаж.

Эдька засмеялся, видя вытянутые лица, а голос диктора пояснил:

– Вы смотрите видеозапись передачи с планеты Марс, произведенную автоматической межпланетной станцией…

– Да-а-а, не соскучишься с ним.

Боцман и кок стояли на палубе катера, пытаясь что-либо рассмотреть в густом молоке тумана, лежавшего над Балтикой уже третьи сутки.

– А ты предложи его собрать в ведро своему «протеже», – кок шутливо обратился к приятелю.

Боцман поперхнулся дымом от своей такой же просоленной трубки, как и он сам.

– Туман?.. В ведро?.. Орлову?..

Боцман не договорил, как вдруг перед ним, словно привидение, возникла фигура матроса.

– Есть, туман!

И Орлов (это был, конечно же, он) усердно принялся махать тряпкой, удаляясь от опешивших друзей.

Через полчаса тумана как не бывало, (дул сильный норд-ост).

– Откуда он мог узнать прогноз погоды? – сокрушался Тимофей Петрович  в своей каюте, а кок вторил ему:

– Может, якоря ему доверить драить?

Боцман с опаской глянул на дверь: вдруг оттуда раздастся невозмутимое Эдькино:

– Есть!!!

 

ДЕСЯТЬ СУТОК

 

 – Первый!.. Второй!.. Третий!..

Генерал, запрокинув голову, считал посыпавшиеся из черного люка самолета горошины. Секунды три падая камнем, горошины, будто натыкаясь на невидимую преграду, останавливались, и над каждой тотчас вырастал белый зонтик парашюта.

Вскоре длинная цепочка горошин, раскачиваясь на стропах, начала медленно спускаться на землю. А выше них появились новые горошины, затем – ещё и ещё…

Происходила неповторимая по своей красоте выброска воздушного десанта: тихий ветер нежно перебирал струны строп, басом отзывались самолёты, требовательно и величаво звала парашютистов земля. И восходящее солнце выглядело приподнято-торжественным.

Но кто вдруг посмел расстроить гармонию? Кто нарушил привычный ритм движения горошин и зонтиков!

Генерал недовольно нахмурился. Теперь всё его внимание было обращено только на одну горошину, не затормозившую вместе со всеми, не занявшую отведенное ей место в своей цепочке. Она догнала чужую цепочку (но и там ей, видимо, не нашлось места) и, как-то вдруг, выросла до размеров мячика. Следующая цепочка зонтиков не приняла и мячик.

Спазм сдавил горло генерала: он уже ясно различал в беспорядочно падающем теле запутанного в стропах десантника.

«Всё! – молнией пронзило сознание генерала. – Всё!!! Чудес не бывает… – И словно, чужая, посторонняя, ни к чему не обязывающая мысль: – До земли – сто метров».

Он отвернулся, в тисках рвалось сердце, время обрушилось на него бесконечно долгим мгновением и…

И резкий хлопок раскрывшегося парашюта заставил его вздрогнуть, вернуться к действительности. Генерал повернул голову: на том месте, где он ожидал увидеть испуганного, поломанного, без сознания, но живого десантника, тряпкой валялся запасной парашют.

– «Мама», что ли, он кричит? – генерал перевел взгляд на убегавшего парашютиста, рвущего с плеча автомат. – Ошалел, наверное.

Лишь секунду спустя до его слуха донеслось многоголосое, страшное в атакующем порыве десантное «Ура-а-а-а!» и треск автоматных очередей.

– Внуки спрашивают: «Откуда у тебя, деда, белые волосы?» – Генерал обращался скорее к себе, нежели к группе офицеров. – Ко мне голубчика! Ко мне!!!

Один из товарищей подошел к Быкову, смущаясь, спросил:

– Как же всё это, а?

Петру порядком надоели подобные вопросы. Хотя он согласен: не каждый день, да что день – не каждый год случается такое. И всем хочется узнать из первых рук, хочется посмотреть, подбодрить, поддержать человека, в последний момент ускользнувшего из объятий костлявой.

«Началось, – думал он. – Телевидения еще не хватает».

Ну, подумаешь, зацепился вытяжной парашют за ранец. Что же, паниковать сразу? Запаску дергать? Десять их будто запасок-то? Вначале распутай, сориентируйся… Виноват он, если намертво зацепился вытяжной? Поэтому и раскрыл-то запасной парашют в самый последний момент, а не падал, оцепенев с испуга, не соображая и не контролируя свои действия. И думал-то он… Пожалуй, даже ни о чем не думал – руки сами автоматически разбирали последствия неудачного отделения от самолета. Вот о чём надо было думать – о правильном отделении. А не паниковать, не молиться, не креститься. Если уж и случилось бы…

Быкова передернуло. Он, казалось, только сейчас до конца понял, что с ним могло произойти час назад.

– На, закури, – ему, некурящему, несколько рук протягивали сигареты.

Из неловкого молчания десантников вывел голос радиста.

– Быкова к генералу!

Быстро встав с земли, на ходу одергивая комбинезон, Быков направился к комдиву.

– Вот повезло человеку, в отпуск теперь поедет, – донесся до него чей-то завистливый голос.

И сразу же, грубо перебивая, другой:

– Тебе бы такой отпуск…

Дальнейшего спора он не слышал.

«Хм, отпуск… – рассуждал Пётр вслух, шагая по тропинке – на «губу» не хочешь за такое идиотское отделение? Тоже мне – герой выискался. Ничего и не совершил. Тем более сверхъестественного.       В боевой обстановке никто на мой прыжок не обратил бы никакого внимания. А сейчас – чуть ли не ЧП… Какой здесь героизм? Глядеть просто надо в оба. Сейчас он мне влепит…».

Пётр, готовый ко всему, смело подходил к генералу. Он знал крутой характер командира, но был уверен, что больше десяти суток сидеть ему на «губе» не придется.

– Да, брат, напугал ты всех своим прыжком! – Встретил его адъютант генерала.

– Виноват, товарищ гвардии генерал! – Быков приблизился на уставное количество шагов. – Больше не повторится.

– Как виноват? – Комдив напряженно вглядывался в лицо Быкова, ища там следы паники, испуга, чего угодно, но только не обескураживающей невозмутимости и задорного блеска голубых глаз. – Что не повторится?! Ты сам-то понимаешь, что совершил?

– Никак нет! – Быков являл собой живое воплощение Строевого Устава. – Виноват, по молодости недосмотрел. Однако потом исправился и произвёл десантирование со всеми вместе. Не отстал!

Генерал хмыкнул от удовольствия: «Да, с такими вот Быковыми, Петровыми, Ивановыми хоть к черту в преисподнюю без оглядки можно прыгать и выполнять любую задачу».

– Надеюсь, тебе десяти суток хватит?..

– Есть, десять суток аре…

Но генерал не дал ему договорить.

– Отпуска десять суток! Отпуска! – почти прокричал он.

– Есть, отпуска!

Ни один мускул не дрогнул на лице гвардии рядового Петра Быкова… Хотя он никак не ожидал такого оборота.

 

 

 

« назад