Главная / События и новости

НИКОЛАЙ МАКАРОВ ЮБИЛЕИ АПРЕЛЯ 2020 (продолжение)

23 марта 2020

16 апреля 2020 года

80 лет

афганцу

КОРОЛЁВУ АНАТОЛИЮ АКИМОВИЧУ

 

(Из книги «Они воевали за Речкой»)

 

КОМАНДИРОВКА НА ВОЙНУ

 

Королёв Анатолий Акимович,

родился 16.04.1940

 в Епифане Тульской области.

 

Краткая биографическая справка.

Доктор исторических наук (1990), профессор (1991), заведующим кафедрой истории и теории политических партий и общественных движений (1990–1992),  заведующий кафедрой истории (с 1992), ныне – профессор названной кафедры. Член Союза журналистов России.

Журналистскую деятельность начинал в газете «Ленинский путь» Ясногорского района литературным сотрудником (1958–1959), работал в многотиражной газете «Новатор» Ясногорского машиностроительного завода (1959–1960).

 В 1964 году окончил историко-филологический факультет Тульского государственного педагогического института имени Л. Н. Толстого. Учился на факультете журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова.

В 1966–1968 годах работал заместителем редактора газеты «Молодой коммунар».

В 1970 году защитил кандидатскую диссертацию по теме «История тульских патронных заводов», работая в Тульском педагогическом институте имени Л. Н. Толстого. С 1973 года работал в Высшей комсомольской школе – Институте молодежи – Московской гуманитарно-социальной академии – Московском гуманитарном университете.

Заслуженный деятель науки РФ, известный российский историк, специалист в области истории и теории молодежной политики, общественно-политических организаций и государственных органов. Круг научных интересов – проблемы методологии, историософии, историографии, глобалистики, геополитики, культурологии, религии, исторической психологии.

Действительный член РАЕН, Международной педагогической академии, Академии социальных педагогических наук. С 1994 года – председатель диссертационного докторского совета по историческим наукам при Московском гуманитарном университете. Почетный работник высшего профессионального образования Российской Федерации. Чрезвычайный член международного общества биографических исследований Who Is Who (штаб-квартира в Вене). Заслуженный военный железнодорожник (за участие в подготовке преподавательских кадров в этой сфере). Профессор Восточного университета.

В 1983 году служил в газете «Советский морской флот». Капитан              3-го ранга запаса. Полковник казачьих войск. Ветеран Афганистана.

Автор более 350 научных работ. Под его руководством подготовлено         17 докторов и 58 кандидатов исторических наук.

Выступает в современной печати с публицистическими и литературно-критическими статьями, в т. ч. «Литературной газете», «Независимой газете», «Русском вестнике» и др.

Награжден медалью «Воин-интернационалист», медалью «За верность присяге» Союза советских офицеров. Имеет почетную медаль ЦК Демократической организации молодежи Афганистана (ДОМА) за заслуги в подготовке и воспитании молодых специалистов этой страны и другие награды.

Итак, рассказ об Афганистане и не только профессора Анатолия Королёва.

Да, это действительно была командировка на войну. Начиналось всё просто. В октябре 1979 года ректору ВКШ при ЦК ВЛКСМ поступил звонок командировать меня сроком на три месяца в Демократическую Республику Афганистан, с целью помочь создать там молодёжную организацию, поработать над её программой и уставом. Но наступила пауза. Прошло несколько месяцев. И как гром среди ясного неба: наши войска в Афганистане – 27 декабря          1979 года.

Сборы мои были недолгими: уже в первой декаде января 1980 года приступил к обязанностям политического советника посольства СССР в Республике Афганистан, консультанта ЦК Народно-демократической партии Афганистана (НДПА) и Демократической организации молодежи Афганистана (ДОМА), декана молодежного факультета Института общественных наук ЦК НДПА, заведующий кафедрой строительства НДПА и ДОМА. Поехал на три месяца, «застрял» на два года. На освещение действий «шурави» – советских воинов и гражданских лиц – в печати наложен запрет: газеты и телевидение сообщали, что солдаты и офицеры проводят только учения, демонстрируют дружбу с местным населением (сажают аллеи мира – хотя и эта акция имела место). На самом деле шла война – жестокая, без фронта, флангов и тыла, со стороны моджахедов изуверская, средневековая (с отрезанием голов, ушей, снятием скальпов, кастрацией и прочими ужасами). Забегая вперед, скажу: Афганистан стал предтечей того, что затем произошло и происходит в Чечне и в Ираке.

Каждая война сопровождается дипломатической, политической и агентурной работы. Не исключением – и Афганская война. Пока солдаты и офицеры воевали с оружием в руках на передовой, в кабинетах посольства велась невидимая работа дипломатами, разведчиками, работающими под его «крышей», политическими советниками. Для справки: основная задача посольства – информирование военно-политического руководства страны о положении дел в стране пребывании. В обязанности политического советника, а значит, и в мои, входило изучение морально-политической ситуации в Афганистане, представление аналитических записок об умонастроениях различных слоёв общества, в первую очередь молодёжи. Приходилось готовить документы в виде аналитических обзоров для внешней разведки. Кроме того, мне как преподавателю Института общественных наук приходилось читать лекции перед кадровыми работниками партии и молодёжной организации, советскими офицерами. Последним я рассказывал об обычаях и традициях народов Афганистана (их насчитывалось около 50), а также военно-политических организациях, которые противостояли правящему режиму.

Официальная история ввода наших войск в Афганистан такова. В конце декабря 1979 года по просьбе правительства Бабрака Кармаля (эту просьбу высказывали и его предшественники Тараки, Амин) введены воинские части         (в Международном отделе ЦК партии изобрели формулу «ограниченный воинский контингент», стремясь подчеркнуть, что это не широкомасштабные военные действия, а всего лишь частная акция). Политическое руководство страны приняло решение оказать Саурской (Апрельской) революции всестороннюю помощь: политическую, экономическую, дипломатическую и, наконец, военную.

Как возникла афганская проблема? Истоки ее – в древности. Может быть, восходят ко временам Александра Македонского (за несколько сот лет до нашей эры), когда он стремился к сказочным богатствам Индии. На его пути лежал Афганистан. Историки выяснили, что поход Наполеона на Россию в начале      XIX века рассматривался им как транзитный, как промежуточный, чтобы добраться до Афганистана, а там рукой подать до Индии. В 1919 году                 Л. Троцкий, народный комиссар по военным делам, предложил сформировать конный корпус, чтобы направить его в Индию.

Дорога опять-таки должна пролегать через Афганистан. В конце XIX – начале XX веков. Британия трижды направляла в Афганистан свой экспедиционный корпус. Последний был разбит в 1919 году. Почему Англия так упорно хотела завоевать горный Афганистан? Да потому, что он занимал и занимает важное стратегическое место, является, по словам Черчилля, «мягким подбрюшьем» к Центральной Азии (Узбекистану, Таджикистану, Туркменистану). Афганистан – страна, которая граничит с Ираном (ранее – Персия), с Китаем, Индией и Пакистаном. Здесь, на территории Афганистана, перекрещивались интересы Британской и Российской империй, а впоследствии и других стран – США, СССР, Китая, Пакистана, Индии, Ирана.

Советская Россия в 1920-х годах установила равноправные, добрососедские отношения с Афганистаном. Каким же образом Советский Союз в декабре    1979 года ввел «ограниченный» воинский контингент? В 1978 году состоялась Саурская (апрельская) революция. В настоящее время ее оценивают как верхушечный государственный (дворцовый) переворот, когда группа патриотически-настроенных офицеров из числа Народно-демократической партии Афганистана (НДПА), мобилизовав вверенные им войсковые части, физически устранив президента Дауда, взяла власть в свои руки. Уже в мае  1978 года Политбюро КПСС приняло закрытое постановление об оказании дипломатической, политической, экономической, военной и другой помощи Демократической Республике Афганистан. О вводе войск в то время не могло быть и речи –  грозило серьезными международными последствиями.

События в Афганистане развивались стремительно. Ликование по поводу революции стало меняться в сторону непринятия основных социальных мер нового правительства. Декрет о земле не работал. Крестьяне не хотели брать помещичью землю в силу своих традиций и менталитета: малик (помещик) и мулла на селе были самыми уважаемыми людьми. Декрет о запрещении ростовщичества внес сумятицу в и без того запутанные социальные отношения. Взаимокредитованием занималось 40% населения страны. Страна втягивалась в гражданскую войну. Началось иностранное вмешательство: мусульманские соседи Пакистан и Иран не могли быть безучастными к оскорблению «марксистами» религиозных порядков, мусульманских святынь. Пришли в действие Китай (стал помогать моджахедам оружием и советниками), США и другие западные страны, мусульманские режимы. Они не хотели геополитического усиления СССР, боялись его броска к южным морям (от советско-афганской границы до Индийского океана 500 км). От Индийского океана рукой подать до богатых нефтью стран Большого Ближнего Востока и Юго-Восточной Азии.

К высшему политическому руководству СССР стала поступать информация, что руководитель ДРА Амин, который сверг первого руководителя Тараки, ведет двойную игру: устанавливает связи с пакистанскими властями и взаимодействует с ЦРУ. Ранее он учился в американском университете, возглавлял афганское землячество и по идее должен быть агентом ЦРУ. Постепенно в умах кремлевских стратегов выкристаллизовался геополитический фактор как самый главный в решении афганской проблемы. Перед этим фактором отступили традиционно-классовый подход в международных отношениях, а именно концепция «братской помощи», а также апробированной в Чехословакии в 1968 году концепции «ограниченного суверенитета», приписываемой Л. И. Брежневу. Вследствие доктринальных причин, по мнению осведомленных швейцарских ученых П. Аллана и Д. Клея, СССР предпринял «вторжение» в Афганистан.

В умы работников советских спецслужб (КГБ, ГРУ, стратегической разведки) методично и неуклонно внедрялась мысль о том, что после потери Ирана в результате исламской революции американцы сосредоточили внимание на Афганистане. Якобы секретный договор, заключенный с Амином, даёт США возможность перебросить туда войска быстрого реагирования, установить на границах с СССР ракеты среднего радиуса действия. Поднятые на горы в            2–3 тысячи километрах над уровнем моря эти ракеты, имея подлетное время      5–6 минут, могли наносить удары по расходящимся радиусам в направлении Ленинграда и Чукотку. То есть практически вся территория Советского Союза оказывалась под прострелом. Имеющиеся средства ПВО оказывались неэффективными. Сложилась бы совершенно новая военно-стратегическая обстановка для СССР. Ведь ракеты, выпущенные с американских кораблей в Средиземном море, могли бы достичь Урала, а с кораблей дислоцированных в Индийском океане – Средней Азии. По прошествии почти 20 лет выяснилось, что ЦРУ заманило СССР в афганский капкан. Об этом поведал Збигнев Бжезинский французскому журналу «Le Nouvel Observateur». Известный геополитик и в прошлом активный сотрудник президентской администрации подтвердил, что ЦРУ начало оказывать помощь моджахедам за шесть месяцев до ввода советских войск в Афганистан. ЦРУ наши войска там ждало и заранее готовилось. Картер подписал указ о тайной помощи еще 3 июля 1979 года. Бжезинский похвалился, что он сам (как помощник президента по национальной безопасности) это все «провернул». На вопрос, не сожалеет ли он о содеянном, ответил: «Сожалеть? Эта тайная операция была отличной идеей. Она привела к тому, что русские попались в афганскую мышеловку, и вы хотите, чтобы я об этом сожалел?!»

Несколько выпускников ВКШ оказались советниками ДОМА в провинциях. Среди них – Геннадий Кулаженко, который геройски погиб в 1980 году под Гератом. Он ехал из аэропорта в провинциальный центр. Дорогу, по которой ехал Геннадий, пересекали моджахеды. Геннадий принял бой – один против тридцати. В этом неравном бою и погиб наш товарищ, награждённый посмертно орденом.

Война в человеческом плане либо ломает, корёжит личность, оказавшуюся в экстремальной обстановке, либо даёт возможность найти свой стержень, упрочить себя в нашей непростой, противоречивой жизни. На глазах несколько советников не выдержали мощный психологический стресс, оказавшись в непростой обстановке. Помню такой эпизод. Поступило сообщение: ХАД (контрразведка) ликвидировала террористическую группу, у которой обнаружены маршруты наших передвижений (поименно), в частности от места, где мы жили, до посольства, ЦК НДПА и ЦК ДОМА. Причем моджахеды установили таксу: за голову советского советника – один миллион афгани, столько же, как за нашего полковника. Сдать нас мог афганец-шофер, ведь мы ездили без охраны, нередко по одному, нарушая запреты посла (необходимо это делать с кем-то в паре). Маршрут для некоторых оказался коротким: госпиталь и досрочное возвращение домой. Мораль: человек не мог побороть генетически заложенный в нас страх, на который наложились ужасы войны.

Я – не герой и не подлец. Просто человек, оказавшийся в экстремальной ситуации. Старался, как говорят французы, делать, что должно, а там – что получится. Афганистан помог преодолеть в известном смысле застенчивость, которой наградили папа и мама; ценить жизнь во всех ее проявлениях.

Бытует мнение, что занятие историей – это разновидность художественного творчества. Историк даёт свое видение сложных процессов и явлений, пишет свою историю, озаренную интуицией и, если хотите, провидением. Доля истины в этом, безусловно, есть. Писать историю без глубокого проникновения в человеческую психологию просто нельзя. Важно не только констатировать, что в истории произошло то-то и то-то. Её ведь делают люди со своим величием и слабостями, страстями («страсти правят миром»), мотивами. Афганистан подспудно заставил меня обратить внимание и начать разработку таких сюжетов, как развитие российской цивилизации, историю менталитета (национального характера) русского и других народов, историю государственно-церковных отношений в России.

Постепенно выкристаллизовывалась как межпредметная тема «Историческая психология». Выступил с докладом о теоретических и методологических основах новой интегральной отрасли обществознания на международном конгрессе «История психологии и историческая психология», подготовил совместно с Институтом психологии РАН и учеными МосГУ учебное пособие «Историческая психология» с грифом СНВ Москвы и Московской области. Что же касается афганского сюжета, то подготовил ряд докладов и статей на тему «Афганский синдром»: истоки формирования и пути преодоления». Есть сложнейшие общественные явления, глубину и объем которых можно познать только по истечении ряда лет, поставив на весы истории жизни нескольких поколений.

К таким феноменам следует отнести и афганский синдром, имеющий сходство и, конечно, различия с аналогичными событиями, имевшими место в других странах (вьетнамский синдром, например).

Не вдаваясь в перипетии военных событий, скажем, что через Афган       (1979–1989) прошло, по моим подсчетам, около 700 тысяч солдат и офицеров, тысячи гражданских лиц (строителей, преподавателей, геологов, медицинских работников и т. д.). Особенности этой «малой» войны наложили свой неизгладимый отпечаток на фронтовые поколения комбатантов. Во-первых, воевали дети не воевавших отцов. Во-вторых, война велась в сложных условиях горно-пустынной местности. Разреженный воздух (нехватка кислорода: вода закипала при 80 градусах), резкие перепады дневной (50 градусов – в тени) и ночной температуры – все это влияло на самочувствие военнослужащих.           В-третьих, отмечалась высокая интенсивность военного труда, частые боевые операции. В-четвертых, партизанский характер ведения войны со стороны моджахедов. Неясно порою было, кто друг, а кто враг из числа афганцев.

Возвращавшиеся с афганской («неизвестной») войны оказались изгоями общества. Чтобы не решать проблемы, бюрократы заняли удобную позицию: «Мы вас туда не посылали». Афганский синдром стал набирать силу: появились организованные преступные группы, наркоманы, алкоголики, инвалиды, вырванные из солдатской жизни, полной тягот, лишений, кровавого кошмара, – но и фронтового братства. Общественное мнение, выросшее на волне пацифизма и прельщенное западными демократическими ценностями на волне горбачевской перестройки, утверждало: война в Афганистане – грязная, а участники ее – агрессоры, отверженные.

Как показывает история, общество в состоянии справляться с различными экстремальными ситуациями – войнами, стихийными бедствиями – при условии, если все его слои, общественные и политические элиты находят согласие, выражают волю и стремление изыскивать материальные и иные возможности поддержать тех, кто выполнял приказы государства. Надо отказаться от политиканства, следует поддержать фронтовые поколения юридически, морально, организационно. Сделать так, как делают в цивилизованных странах, например, во Франции. Там ветераны всех войн равны и уважаемы: воевали ли они с «бошами» (немцами) в годы Второй мировой, индокитайской, алжирской войн. Только при таком отношении к людям, исполнявшим и исполняющим гражданский долг, можно воспитать во всех поколениях уважение к Государству, Отечеству, Родине.

Афганский синдром – серьезнейшее испытание. Вот и я чувствую, как во мне спорят два начала: как ученого (все расщепить, разобрать на составляющие, «приподняться» над изучаемым явлением, использовать метод включенного наблюдения) и как человека, пережившего всё это (со всеми радостями и огорчениями, надеждами и разочарованиями).

Много лет кануло с той поры. Но вот появился вертолет, я там – в Афгане. Ночью, когда засыпаешь, хлопок проезжающей автомашины рядом с домом возвращает туда. Позже, вчитываясь в результаты опросов «афганцев», обратил внимание на цифру: 50% проклинают эту войну, а 50% хотели бы вернуться назад, в ту эпоху. Если бы мне сейчас задали бы вопрос: с кем ты? Я бы ответил: с последней половиной опрошенных.

Вернувшись на Родину, я как преподаватель работал на факультете общественных наук с краткосрочными афганскими группами. И ещё руководил написанием кандидатских работ. Руководитель ДОМА Фарид Маздак защищал дипломную работу в ВКШ на материалах своей страны. Я задал ему вопрос: «Что труднее: делать революцию или писать её историю?» Подумав, он ответил, что писать историю. Видимо, он знал, что говорил. Он сидел в тюрьме при Дауде и Амине. Впоследствии занимал должность заместителя последнего президента Наджибуллы по партии.

Вот такие уроки мы, старшие и молодые, вынесли из Афгана, из нашего личного участия в истории. И через ту Историю, которую преподаю я и моя кафедра, мы стараемся воспитывать то уважение к личности Гражданина, способного выполнить приказ Родины во все времена и защитить Отечество и сограждан, которое не всегда умеет или считает нужным проявить Государство.

Человек живет прошлым, настоящим и будущим. Причем одновременно! Как верно заметил Блаженный Августин, эти времена существуют в нашей душе: настоящее прошедшего – это память; настоящее настоящего – его непосредственное созерцание; настоящее будущего – его ожидание.

…Пребывание в Кабуле начиналось, прямо скажу, невесело. Вечером к нашей группе пришли бывалые политические советники, съехавшиеся из провинций, где начиналось заваруха – гражданская война, в которой на одной стороне был «ограниченный контингент», на другой – США, страны НАТО, «чёрные режимы» арабского Востока, Китай, стремившиеся противостоять геополитическим интересам СССР. Армия правящего режима недееспособна, кругом измена. Власть держится на наших штыках, да и то в провинциальных центрах. По ночам обстрелы, а днем без военных нельзя передвигаться.

На эту безрадостную картину накладывались личные наблюдения, когда ночью, встав по нужде и бредя по полутемному коридору (гостиница «Кабул» – без удобств), вдруг столкнулся лицом к лицу, как оказалось, с соотечественником – пилотом «Аэрофлота» в исподнем. На боку у него болтался пистолет. Дал совет походя: «Когда отлучаешься куда-либо, не гаси свет в номере. И вообще, на всякий случай приобрети запасную пару очков»       (я близорукий!).

Но поистине «боевое крещение» произошло спустя полтора месяца – в ночь на 20 февраля 1980 года. В этот день истекал ультиматум Д. Картера советскому правительству. Американский президент требовал вывода советских войск. ЦРУ организовало мятеж. Его приурочили к пятнице – выходному дню в Афганистане. К слову сказать, все государственные перевороты происходили в это время: будь то свержение самодержавия (короля) Даудом, будь то низложение Дауда во время Саурской революции.

Прошло почти четверть века, а этот день явственно проступает в памяти. Ещё днем неожиданно стали закрываться дуканы (магазины). Это первый и верный показатель грядущих катаклизмов (беспорядков) на Востоке. Когда же город погрузился в темноту и стал накрапывать дождь, зловещая тишина, как по команде, взорвалась бешеной стрельбой и нечеловеческим воем, среди которых различались истошные выкрики «Аллах акбар» (Аллах велик). Состояние шока и полной безысходности. Казалось, разъяренная толпа ворвётся на территорию Кабульского политехнического института, где я жил в то время. Позже узнали, что радиофицированные мечети транслировали записанные на пленку истошные вопли. Психологическое воздействие колоссальное. Такое ощущение, что        вот-вот появятся душманы («духи», как их окрестили наши солдаты) и разорвут в клочья. Что-то подобное раньше произошло в Герате. Так что это душевное состояние – не просто дань больному воображению. Вскоре начался обстрел из автоматов и пулеметов здания, где мы проживали. Взвод наших десантников занял круговую оборону. Стремясь выйти из-под обстрела, короткими перебежками под трассирующими пулями пробивались к безопасному месту. По размышлению вдруг открылась истина: «свистящая пуля – не твоя». Обстрел длился до рассвета. И непонятно: где «наши», где «чужие», кто берёт верх.          Утром обнаружили пробоины в стене и разбитые стекла в квартире, в которой проживали, а стрельба продолжилась с новой силой. В дело вступали танки и артиллерия с нашей стороны. Появились МИГи на бреющем полете. Весь день они барражировали над столицей, вводя в ужас как мятежников, так и защитников правящего режима.

Дыхание войны – войны необычной, партизанской, чувствовалось на протяжении всей командировки. Ложились спать – «Макаров» под подушкой, в углу – «Калашников». Стреляют каждую ночь. Поначалу – бессонница. Потом привыкаешь – стреляют далеко, километров пять, хотя ощущение такое, что это где-то, совсем рядом. Акустический эффект. Кабул в горах – резонирует сильно.

Необходимый элемент нашей повседневной жизни – военная подготовка: стрельба из пистолета и автомата раз в неделю, благо полигон Академии МВД (Царандоя) рядом, стоит всего перелезть через забор. Стрельба из малокалиберной винтовки – дело знакомое для моего поколения со школы: у меня – второй разряд. Это как вид спорта. Здесь – дело другое. Личная безопасность – только в твоих руках. Сказывалась специфика работы. Помимо обычного, общепринятого чтения лекций в специальном месте (Институт общественных наук), условно охраняемом (часовой афганец обычно сидел перед входом, пил чай, болтал с земляками, отставив автомат далеко в сторону), приходилось «мотаться» по Кабулу и столичной провинции: читать лекции, проводить инструктажи, редактировать и готовить документы для партийных и молодежных комитетов, выступать в воинских частях, как афганских, так и советских. Кроме того, приходилось осваивать афганскую проблематику: писать историю государства и правящей партии и молодёжной организации. Под моей редакцией и при участии вышел увесистый том «Строительство НДПА» и учебное пособие «Строительство ДОМА». Помогали в работе персональные переводчики с дари или пушту. Сначала Курайши, кандидат технических наук. Когда он учился в Ростове, женился на русской. Второй толмач – бывший губернатор одной из провинций: Хади. Примечательно, что имя предка Курайши упоминается в Коране, как приближенный к самому Мухаммеду. Особенно важно то, что Курайши вводил меня в историю страны, традиций, обычаев, нравов, философских основ бытия народов Афганистана. В свое время певец британского колониализма и автор «Маугли» Редьярд Киплинг утверждал: «Восток есть Восток, а Запад есть Запад, и им никогда не сойтись». И он во многом прав. Здесь всё иное: и верования, и образ жизни, и строй мыслительной деятельности и т. д. Например, когда в России умирает человек: это скорбь, оплакивание, отпевание, если усопший православный. В Афганистане всё наоборот. Ушедшего в иной мир не оплакивали, а веселились, даже плясали. Считалось, что его душа попадала в рай – все родные и близкие этому рады. Вдова же предавалась (в соответствии с мусульманскими традициями) общественному порицанию: не уберегла мужа. Без знания культуры афганцев ничего не стоило наломать много дров. И ломали советники – и гражданские, и военные, в том числе и я. В какой-то степени утешало меня, что я прочитал в молодости «Хаджи-Мурата», «Кавказского пленника», знал как историк историю первой кавказской войны, которая велась почти шестьдесят лет. Читал Коран в переводе дореволюционного академика Крачковского.

Руководители в Москве и в Кабуле ставили заранее невыполнимые задачи – закончить афганскую кампанию в феврале 1981 года, т. е. к очередному партийному съезду. В определенной степени всё это можно объяснить как объективными, так и субъективными обстоятельствами. В Афганистан, который в своем социально-экономическом, да и политическом развитии застрял где-то в средневековье (знаменательно, они жили по календарю XIV века), пришли люди в основном европейские, современные. Без знания афганских реалий, традиций. В страну крестьянскую, неграмотную, которая жила по законам шариата. Интеллигенция, в основном военная, пришла к власти под марксистскими лозунгами, чуждыми и нелепыми с точки зрения народного менталитета. Поэтому, когда наши советники, прикомандированные к отделу пропаганды ЦК НДПА, писали листовки типа: «Передовой крестьянин! Выходи и сей, ты своей ударной работой приблизишь завоевания Саурской революции» и т. п. на двух-трех страницах, то эффект, ясное дело, оказывался нулевым. Во-первых, крестьяне неграмотные, и, во-вторых, если они даже и владели бы грамотой, то смысл, который вкладывался в эти листовки, оказывался непонятным и чуждым им.

Работал я по расписанию Института общественных наук (отдавал ему предпочтение), но в то же время руководствовался практической целесообразностью, т. е. запросами на чтение лекций, проведение бесед как по линии партийных и молодежных организаций, так и частных лиц. Приходилось, как третейскому судье, сглаживать противоречия между представителями двух течений в НДПА – Халька (народ) и Парчама (флаг). Кроме того, приходилось делать аналитические обзоры о состоянии дел в партии и ДОМА, для этого пользовался как услугами переводчиков, так и собственными переводами из газеты «Кабул нью тайме», которая выходила на английском языке. Не скрою – прошло уже много времени – готовил аналитические записки и отчеты об умонастроениях молодежи для компетентных органов (внешней разведки).

Бывали и критические моменты, когда на кон ставилась жизнь. Несколько раз, казалось, душа отделялась от тела. Возвращался однажды после выступления перед офицерами-десантниками батальона, который охранял Народный дворец – резиденцию руководителя страны Бабрака Кармаля. Сопровождающий капитан предложил проехать до дома на броне БМП. «Почему?» – немой вопрос застыл у меня на лице. «Береженого Бог бережет, в случае подрыва больше шансов выжить», – был ответ. И далее он разъяснил: бронемашина защищает только от автоматных пуль, она не спасает от гранатометов, кумулятивных снарядов, от мин. К слову сказать, миноискатель здесь не работает, у сапера в ушах стоит сплошной звон, так как горная местность нашпигована металлами. Кроме того, душманы широко использовали пластиковые мины итальянского и немецкого производства, которые может отыскать только натасканная собака. Если наткнешься на мину, то, не приведи господи, мало шансов выжить, но искалеченным останешься навсегда. Взгромоздились на «бээмпешку» и тронулись в путь. И надо же такому случиться: на окраине Кабула, когда уже показался хлебозавод, от него – до дома рукой подать, раздался взрыв. Опомнился через какое-то время на земле, капитан трясет: «Вставай, пронесло, считай, в рубашке родился, фугас сработал, ненаправленный взрыв. Помоги, давай вытащим водителя». В нескольких метрах лежал перевёрнутый БМП. Заняли круговую. По обычному сценарию «духи» должны ударить из засады. Но, видимо, не решились. Из-за поворота показалась колонна военных машин. Ура! Спасены! Отделались ушибами и ссадинами. Комедия ля финита!

Ещё случай, когда чуть не пристрелил «свой», т. е. солдат афганской армии. Возвращался из ЦК ДОМА, засиделись там. Начало темнеть, начался «комендантский час». Пароля я не знал. Патрульный кричит: «Дрышь! (Стой!) и пускает очередь по движущейся машине. Слава Богу, его плохо учили делать свое дело. Очередь прошла верхом. Шофер-афганец резко остановил «газик» и завопил так, что, казалось, с него сдирают кожу. При этом использовал набор как нормативной, так и ненормативной лексики на дари и русском. На том инцидент и закончился. Но война есть война, какую бы ты роль на ней ни играл.

Там, в Афгане, некоторые общеизвестные истины поворачивались совершенно другой стороной. Оказывается, принятие «наркомовских ста грамм» носило не только «воодушевляющий» (психотерапевтический) характер, а самый прямой медицинский смысл: в случае ранения не умрешь от болевого шока.

Светлые минуты? Безусловно. Если только думать, взвинчивать воображение, опираясь на ощущения и инстинкты, рефлексы, которые изначально заложены в человеке, то можно, грубо говоря, рехнуться. Было в этой фантасмагории нечто необычное, мистическое, изумительное, любопытное. Надо всё видеть самому. Отличительная черта Кабула, как восточного города, его жителей – многоцветье. Седобородые аксакалы, в белых чалмах сунниты, в черных — шииты, кочевники в домотканых одеяниях, поражающих обилием красок и ажурностью выделки, чернобородые сикхи в голубых чалмах, стройные индианки в сари, движущиеся походкой ожившей статуи, грациозно и легко.

Повсюду водоносы с кожаными бурдюками за плечами. Почти каждый второй житель столицы прибегает к их услугам. Разноголосица, смешение языков и наречий. Идёт бойкая торговля на развалах и в дуканах – маленьких, крошечных магазинчиках. Статистика не может взять их все на учет. По данным столичного муниципалитета, их более 130 тысяч.

Едва забрезжит рассвет, муэдзины мелодичными голосами, усиленными динамиками, приглашают верующих к утренней молитве. Час – другой, и город ожил, заработал. И перед вами Кабул – рабочий, ремесленный, чиновный. Невольно отмечаешь, что есть жёсткая дисциплина утра. Оно, утро, властно и неумолимо. Водоворот уличной толпы увлекает вас, торопит. Деловая суета буквально взрывает традиционную дрему Востока. Рычащие автомобили, выплескивающие клубы газа, – «Шевроле», «Мустанги», «Тойоты», «Волги», ГАЗики, «Джипы», «Татры», ЗИЛы, несмотря на указующие жезлы представителей службы движения, выделывают фигуры высшего дорожного пилотажа: двойные, тройные и ещё чёрт знает какие обгоны. Вездесущие мальчишки, гроздьями осыпающие переполненные автобусы, умудряются с обезьяньей ловкостью вскарабкиваться даже на крышу. Новое и старина соседствуют: современным лимузинам нехотя уступают дорогу «корабли пустыни» – верблюды; сторонятся трудяги ишаки, жмутся к обочине впряженные в двух-трёхтонную тележку на резиновом ходу низкорослые хазарейцы.

На остановках в ожидании автобуса замирают, сидя на корточках, десятки женщин, каждая укрыта паранджой. Для справки: обязательное ношение паранджи женщинами отменено законом в 1959 году. Это де-юре, как говорится. А де-факто иное – исламская традиция необычайно живуча. Издавна повелось, что паранджа для замужних женщин – признак домовитости, достоинства, семейного целомудрия.

И видимо, непростая это задача – соорудить памятник женщине,             срывающей паранджу, как это сделано в Баку. Но время это придёт – такова логика истории.

К вечеру деловая активность затухает. Наступление темноты здесь всегда быстро и неожиданно, как и в других южных странах. Ночь – это не только отдохновение от дневных трудов, живительная прохлада после полуденного зноя. Ночь – это время, когда творились и чёрные дела в тогдашнем Афганистане, На фоне многопалубного гигантского корабля, каким кажется ночной Кабул, нет-нет прорезали вязкую темень всполохи от разрывов гранат, звучали выстрелы. Это значит, что контрреволюционное подполье живо. Оно напоминало о себе нападением из-за угла на комендантский патруль, дьявольскими фейерверками подожженных школ и мечетей.

Шла необъявленная война, навязанная революционному Афганистану силами империализма и чёрной мусульманской реакции. Война коварная, изуверская. Это не война в традиционном её понимании: с фронтом и тылом, флангами. Театр военных действий – быстро меняющийся. Непрекращающиеся бандитские налеты, рейды из-за кордона, с сопредельных пакистанских и иранских территорий. Оплата идёт чистоганом: сдельно и повременно. Взорвал мост на территории ДРА, сжёг школу, убил представителя народной власти – получи монету. За пребывание в бандах оплата происходит и помесячно. Причём по ставкам, значительно превышающим оклад специалиста или квалифицированного рабочего. Осиные центры контрреволюции свили свои гнёзда на территории Пакистана, Ирана, Египта, Саудовской Аравии. На вооружении у врагов революции находилось современное оружие, в том числе химическое, пластиковые мины, противовоздушные средства... Под руководством американских специалистов происходила координация военных операций против революционного режима.

Далее смотреть - Николай Макаров Юбилеи апреля 2020  окончание статьи

« назад